Наследство последнего императора. 2-й том

Как поется в одной старинной матросской песне, которую сочинил сам Александр Пушкин, «мачта и гнется, и скрипит, и видно с берега только парус наш одинокий в тумане морском голубом…» Ну, и дальше, в таком духе… Короче, в любую минуту дьявол может тебя смести за борт. Ну вот, гавкнешь против него какое-нибудь заклинание, какое придумаешь, – откуда только силы потом берутся!

– Так ведь парусного флота давно уж нет, – отметил Яковлев.

– Так и что же? – ответил матрос. – И на паровом нелегко. Но должен сказать вам особо, товарищ комиссар: ни на одном нормальном русском корабле вы никогда не услышите матерного слова.

Никогда нельзя материться – непременно беду накличешь. И хорошо, если только корабельный поп накажет и заставит десять раз прочесть «Отче наш» и двадцать «Достойно есть». А то ведь и от своего брата-матроса по усам получить можно. Или по зубам.

– Ваши усы, наверное, были гордостью императорского флота, – с уважением сказал комиссар.

– Ну уж нет, – скромно возразил матрос Гончарюк. – Вот у второго боцмана с крейсера «Орёл» – фамилия у него была Обойдихата – не усы были, а одно большое великолепие: чуть ли не в пол-аршина[28 - Аршин – около 70 см.

] каждый. На всем российском флоте вторых таких не было.

И Гончарюк бережно разгладил свою гордость. Он уделял усам исключительное внимание. Никогда не ложился спать без наусников, дабы усы не измялись во сне и не потеряли свою строгую форму. Лихо закрученные, большей частью концами—пиками вверх, такие усы назывались «Цель достигнута!» Ввел их в моду еще в двенадцатом году кайзер Вильгельм, а во время войны они распространились не только среди военных, но и среди штатских, особенно, среди тех, кто сумел избежать призыва на фронт.

Если у Гончарюка выдавались спокойные дни, он ориентировал свои усы параллельно горизонту. Но в виду неприятеля, перед боем, жестко закручивал концы вверх, приговаривая: «Иду на вас, готовьте квас!»

– Когда отправляемся, товарищ комиссар? Поспешить бы надо, пока реки не вскрылись. Не знаю даже, как с транспортными средствами.

Дороги вроде пока есть, но местные говорят, что все уже начало сильно таять. На санях ехать поздно, на телеге – рано. Увязнем.

– Готовьте тарантасы, – сказал Яковлев. – Мы должны отправиться сегодня еще до рассвета, хотя я всех местных настраиваю на то, что у нас здесь дел еще на недельку-две.

– Понял, – кивнул Гончарюк. – Насчет тарматрасов…

– Тарантасов.

– Да, тартасов… Их, по правде сказать, мне еще не приходилось видеть.