Наследство последнего императора. 2-й том

Однако по ступенькам сбежал Белобородов и схватил его за руку.

– Не торопись, Шая! – сказал он. – Он все-таки уполномоченный Москвы.

– Это я – настоящий уполномоченный Москвы! – крикнул Голощёкин, вырывая наган. – Я уполномоченный! А тот террорист-налетчик – только на посылках!

– Саша прав! – послышался голос Сафарова. Он стоял на ступеньках и видел все. – Даже если он на посылках, Филипп, то не у первого встречного, а у верховной власти. Большевицкой власти.

– Шая! Ну, зачем тебе надо было? Ты видел его бронепоезд? – спросил Белобородов.

 – Что он оставил бы от города, если б развернул сюда свои семидюймовки[23 - Тяжелая гаубица калибром 210 мм.]? Они до Верх-Исетска достанут.

– Ничего бы он не развернул, – огрызнулся Голощёкин. – Корнилов развернул бы, а он – нет. Но все равно, Яковлев – контра.

Белобородов с досадой отмахнулся и вернулся в исполком.

– Только не говори потом, что я тебя не предупреждал! – крикнул ему вслед Голощёкин.

Сафаров снял пенсне, сложил его пополам и отправил в боковой карман своей длинной, до пят, солдатской шинели.

– Ты о чем? – осведомился он у Голощёкина.

– Все о том же, – буркнул Голощёкин.

– Послушай, Шая! – сказал Сафаров. – Ты здесь казаки-разбойники не устраивай. Что темнишь? Выкладывай! – приказал он.

– Выложу, – ответил Голощёкин. – Позже. Все узнаешь.

– Шая! Я партийный секретарь. А устав нашей партии распространяется и на тебя. Докладывай! Какое задание у тебя? От кого?

– Нет, Жора, – возразил Голощёкин.

 – Сейчас я тебе ничего не скажу. Да, ты у нас очень и совсем партийный секретарь. Но у меня свое задание и тоже от партийного секретаря. Он повыше тебя будет.

Яковлев резко затормозил у пыхтевшего паровоза: машинист на всякий случай держал пары.

– Трогай! – приказал Яковлев, легко поднимаясь в будку. – Немедленно!

– Поехали! – с готовностью отозвался машинист, берясь за медную ручку контроллера.

Паровоз пыхнул, взвизгнул, из-под колес повалил остаточный пар, черные клубы угольного дыма вырвались из трубы, колеса резко прокрутились на месте, и поезд осторожно начал движение.

Но вдруг резко затормозил и стал.

– Что такое? – крикнул комиссар, едва удержавшись на ногах.

– Красный! – ответил машинист, указывая черным пальцем на светофор. На этот раз сигнал светофора горел ярко – керосина в фонаре было достаточно.

Яковлев по внутреннему телефону вызвал ординарца и сошел на перрон.