Наследство последнего императора. 2-й том

Представляете, как это может выглядеть, если женскую ножку придется отрубать обычным хозяйственным топором, а? Молчите? То-то же! Но топор – еще пустяки. А если вы простудитесь? И у вас испортится цвет лица? Что тогда прикажете? Это же катастрофа!

Новосильцева рассмеялась.

– На войне мирных болезней не бывает. Но ваш приказ будет выполнен.

– Не «будет выполнен», а выполняйте немедленно. Я запрещаю вам мерзнуть! – приказал комиссар.

Она взяла под козырек, но когда Яковлев повернулся, чтобы идти в штабной вагон, скорчила ему в спину рожицу.

Это видел только матрос Гончарюк, подмигнул ей и подкрутил усы кончиками вверх.

– Ничего Глафира Васильевна, – утешил он. – Можете не переобуваться в валенки, – снег скоро будет мокрым. Мороз спадет.

– Почему вы так решили? – удивилась она.

– Мокрым снегом пахнет, – ответил он. – Я же моряк. Нам по должности положено знать погоду наперед. А в этих краях она, говорят, очень быстро может меняться.

Поезд осторожно двинулся с места. Внезапно, словно по заказу, всё снова окуталось тяжелым туманом.

Он стелился волнами и нес собой запах гнилой сырости. Но через полчаса и туман рассеялся. Снова повалил снег, действительно, мокрый, к которому постепенно примешивалась колючая снежная крупа.

– Как в Петрограде, – сказала она Гончарюку. – Время года может меняться каждый час.

Стало светать. Поезд пошел быстрее, а скоро и дрезину возвратили на место. В серой дали сверкнули несколько отдельных огоньков, потом их показалась целая клумба.

Это был Екатеринбург.

По мере того, как бронепоезд приближался к городу, огоньки гасли: наступило утро. Мокрая метель прекратилась, небо совершенно очистилось, и в его голубизне ярко вспыхнуло солнце.

В дверь яковлевского салона постучали.

– Прошу! – крикнул комиссар.

Он сидел за столом, перед ним лежала давешняя московская шифровка и несколько исписанных листков.

Вошла Новосильцева. Он некоторое время смотрел на нее отсутствующим взглядом. Скользнул сверху донизу:

– А где валенки?

– Оттепель, – кивнула она в сторону окна.

Комиссар Яковлев посмотрел в окно. Никаких признаков оттепели он не увидел, вздохнул и снова обернулся к ней.

– Вы тоже не спали, – отметил комиссар.

Она молча положила перед ним листок бумаги.

– Расшифровала.

– Неужели? Замечательно, – обрадовался Яковлев. – Значит, вы были не такой уж плохой ученицей.

Она пожала плечами.

– Наверное, все-таки не очень хорошей, – ответила она.