Наследство последнего императора. 2-й том

Я так и сказал: декрет о самой угнетённой нации надо отменить. И сделать это надо немедленно. Уже на этих днях. А ещё лучше, прямо сегодня.

Свердлов и Голощёкин переглянулись.

– Если вы, уважаемый рав Якоб, так убеждены… – произнёс Свердлов.

– Очень убеждён!

– Я просто не поставлю его на рассмотрение президиума ВЦИК.

– Вот и хорошо! – подобрел Шифф. – Ну, всё! Хватит про ваших евреев! Надоели! – усмехнулся он. – В Кремле, куда и глянешь, везде морды пархатые. А что ещё будет, если появится и своё государство в Палестине? Так там ни одной приличной рожи не будет – всё те же в пейсах! Ой-вей!

И с удовольствием засмеялся собственной шутке.

– Хорошо! – подытожил Шифф. И добавил уже совершенно серьёзно: – Вы лучше мне скажите, что будете делать с вашим царём?

Едва Свердлов открыл рот для ответа, как раздался стук в дверь – уже не такой холуйский, как раньше, а громкий и уверенный.

– Да! – крикнул Свердлов.

Вошёл секретарь и громко доложил:

– Там комиссар Яковлев из Петрограда говорит, что бронепоезд, которым он прибыл, ждёт его уже два часа, а в поезде двести вооружённых красноармейцев.

– Что ему нужно? Не говорил?

– Нужна ваша подпись ему на мандат. Подпись товарища Ленина он уже получил.

– А! Вспомнил. Пусть войдёт.

Комиссара Яковлева Свердлов встретил на пороге.

– Дорогой ты наш товарищ Василий Васильевич! Что же так? Почему так спешно? Куда бежишь? Неужели не погостишь? Нехорошо, нехорошо…

– Никак невозможно, – пояснил Яковлев.

– Знаю, знаю! – энергично закивал Свердлов. – Давай свой мандат… Извини, что заставил ждать. Вот, видишь, – он указал жестом на своих гостей, – тут важный разговор, приехал к нам представитель трудящейся ассоциации!

Яковлев понимающе кивнул, хотя он не понял, зачем Свердлов врёт.

Свердлов положил мандат на стол, сначала всмотрелся в косо—ломаную подпись «В. Ульянов (Ленин)», потом аккуратно вывел свою.

– Вот, – он протянул мандат. – Готово. Печать в приёмной. Сухорыльский скрепит.

– Честь имею кланяться! – коротко, по-офицерски склонил голову комиссар. – Разрешите?

– Иди, дорогой ты наш! – сказал Свердлов. – И пусть земля тебе будет пухом.

Голощёкин вытаращился на Свердлова.