Год беспощадного солнца. Роман-триллер

Зачем ты сказал Литваку, что Салье запретили вскрывать родственники?

– Родственники? – удивился Клюкин. – Про родственников ничего не знаю. Позвонил Сукин и сказал… – он замолчал.

– Ну? Что сказал Сукин? – обреченно напомнил Мышкин.

Клюкин задумался.

– Что сказал? Что он сказал?.. – он яростно зачесал в затылке. – Сейчас вспомню. Вот! Сукин сказал, что Салье сама себя вскрывать не разрешает.

С воплем Мышкин вскочил, отшвырнул в сторону кресло, схватил большой секционный нож и метнул его в сторону канцелярского шкафа со стеклянными дверями.

– Сговорились? – кричал Мышкин. – До «скворечника»[14 - Сумасшедший дом имени большевика И. И. Скворцова-Степанова.] решили меня довести? Смерти моей хотите? Как она могла сказать Сукину? Как распорядилась? С того света телеграмму прислала? Или электронной почтой?

Клементьева поймала Мышкина за локоть, нежно прижала к себе и стала гладить по плечу.

– А ты позвони Сукину, – спокойно посоветовал Клюкин.

Заведующий вторым хирургическим отделением Сукин снял трубку сразу.

– Да, – сказал он. – Не вскрывать. Такова воля покойной. Есть завещание. Она при мне диктовала нотариусу, и я скреплял как свидетель.

– Хм… А почему ей так захотелось? – спросил угрюмо Мышкин.

– А черт ее знает! Нам-то какое дело… Сказала, по религиозным соображениям. Баптистской стала. Или адвентисткой. Не знаю. Я в них не разбираюсь.

– Что-то новое! – удивился Мышкин. – Какая может быть религия? Она же доктор наук!

– Так и что – доктор! – отозвался Сукин. – Что там доктора наук! У нас подполковники КГБ и президенты страны с юности стали православными – сразу, как в ленинский комсомол вступили. Им можно, а ей нельзя?

– Да можно! Можно, – раздраженно согласился Мышкин. – Все, спасибо.

Постучали в дверь.

– Открыто! – крикнул Клюкин.

Снова Бабкин.

– Так я забираю? Или еще нет? – спросил он.

– Забираешь… – устало произнес Мышкин.

Однако выпить кофе ему не удалось. Позвонила секретарь главврача и потребовала Мышкина к начальству.

6. Во всем виновато солнце

У входа в приемную главврача стоял автоматический бахилонадеватель. Посетитель миновать его не мог так же, как пассажир в аэропорту – металлодетектор.