Плетение. Книга первая

Ей не хотелось ни видеться, ни говорить с кем-то из знакомых, и даже мысль о том, что надо позаботиться о Громе, и отправить его домой, перешла для нее из разряда «необходимо сделать» в разряд «распоряжусь, чтоб сделали».

Ранее, подобное отношение было для нее не свойственно, но сейчас, привилегии ее ранга в гильдии не казались уже столь пустяковыми, и помогали хоть немного восстановить душевное спокойствие.

Наскоро перекусив в столовой, она вернулась в комнату, и застала растерянного призрака, который боялся прикоснуться к ее вещам.

– Во имя Ока! Что ты здесь болтаешься?

Ее уставший разум не сразу нашел ответ, хотя разгадка до сих пор лежала в кармане брошенных ей в угол шорт, наполняя комнату своим свечением. Несчастный призрак боялся прикоснуться к столь мощной вещи как Печать, но, зная нрав Ильты, боялся и уйти, не выполнив поручение.

Тихо рыча на себя за недогадливость, Ильта порылась в ящике письменного стола и достала оттуда пару перчаток для работы с опасными реактивами.

Повалившись на кровать, она отключилась в считанные мгновения.

Примерно через сутки, когда она проснулась, ее ждал очередной сюрприз.

Сюрприз сидел в виде довольно молодого мага в ее кресле, который, в текущий момент, развлекался построением каких-то непонятных ей расчетов, пользуясь воздухом ее комнаты как тетрадным листом.

– Вон из моей комнаты – заявила Ильта, наведя на него пистолет.

– Прошу прощения, за такое вторжение, сударыня, но нам необходимо поговорить.

– Нам не о чем говорить. Я не разрешала вам войти, а эта комната является моей собственной, а не принадлежит Гильдии.

Маг спокойно свернул все свои записи в единый светящийся шарик, и спрятал его в карман.

– Сударыня, мне бы не хотелось прибегать к крайним мерам.

– Я сказала – «Вон из моей комнаты». Как вы думаете, эти слова имеют несколько толкований?

Маг улыбнулся.

– Разумеется, как и любые другие. Впрочем, вы еще слишком молоды, чтобы уловить подобное. Я буду ждать вас в заведении напротив здания Гильдии.

С негромким хлопком он телепортировался, а Ильта, наконец, смогла подняться и одеться.

На ее душе было погано.