Чародей: Досье Петербурга. Досье 1–3

Скорее всего, я мог бы найти таких не только среди «диких», но и в каждом из Дворов, вот только мне нужен был кто-то не рядовой, у них проблемы с силой, которая необходима для прохода, и я не имел ни малейшего понятия о том, как зовут…

Я расхохотался.

Нет, кое-кого из Зимних я знал, как и любой человек, притом знал с детства. Посмеиваясь, я поднялся на ноги, и слегка поморщился – есть и пить уже хотелось, а суставы за время недолгого отдыха уже стали плохо слушаться.

– Бабо Наттале! – произнес я, вслушиваясь в тишину, и, после небольшой паузы, повторил – Бабо Наттале! Бабо Наттале, я зову тебя!

Воцарилась такая тишина, что было слышно, как с моего пальто упали частички прилипшего снега.

Неожиданно, рядом со мной, скрипнул снег, и недовольный, глубокий, голос, заявил:

– Знаете ли, молодой человек, это вообще-то невежливо вот так выдергивать меня. Я вам не ручная собачка.

Я, с улыбкой, повернулся на голос.

– Тем не менее, вы пришли.

– Витторио Скамми. И в этом году я не могу сказать, что ты был чересчур уж хорошим мальчиком. Достаточно вспомнить твою кражу со взломом, не говоря про остальные проделки.

Умудренный годами, с печатью вечности на знакомом с детства лице, он стоял передо мной, в своей красной шубе с белой оторочкой.

– Вообще, я заглянул сюда только потому, что кто-то решил, что не стоит прибегать к магическому кругу и призыву.

Я рассмеялся, и сделал к нему пару шагов, но он предостерегающе поднял руку.

– Не стоит. Я и так знаю, что ты, в какой-то мере – мой фанат, и, да, я настоящий, так что не надо меня щупать.

– Я с детства мечтал встретить вас настоящего.

– Ты не для этого меня сюда позвал, хотя это и льстит.

Кивнув, я с надеждой посмотрел на него.

– Нет, я тебя не верну, Витторио.

– Даже если я попрошу, чтобы подарком для меня стало возвращение к сестре?

Вот тут расхохотался уже он.

– Это не тот подарок, который просит твоя душа от меня. Кроме того, я еще раз повторюсь, что не я тебя отправлю домой. И, честно говоря, я вообще не очень доволен твоим выбором пути, но вы, смертные, вечно путаете все карты со своей свободой воли.