Чародей: Досье Петербурга. Досье 1–3

Мороз был настолько лютый, что даже зимовка в Архангельске уже казалась раем, и периодически мне приходилось растирать лицо снегом, чтобы не стать жертвой банального обморожения.

Можно было бы согреться магией, но я терпел, экономя силы. В конце концов, поддержание обогрева занятие постоянное и утомительное, и я больше полагался на обычную одежду.

И все-таки самым противным был не холод, лед или снег, и даже не кусты с живностью. Самым противным были дурацкие игры пространства.

Я видел реку, про которую мне сказала Уатах, и по моим прикидкам я мог бы покрыть такое расстояние за полчаса, но к концу второго часа ближе она не стала, и это вызывало безумное раздражение, да еще и какие-то ледяные осы размером с пивную кружку начинали летать рядом, и от них приходилось уворачиваться…

В общем – царство льда и ночи, а ведь это была, как я понял, самая окраина владений Зимы.

Вокруг царила практически идеальная тишина, лишь изредка нарушаемая далеким ревом и чьими-то криками.

Когда же, наконец, я уже стал намного ближе к проклятой реке, я оказался окружен странными тенями.

Нет, серьезно, это были тени. Но не плоские и стелящиеся по земле, какими вы привыкли их видеть, а вполне даже трехмерными. Или даже лучше сказать – многомерными. Это очень сложно описать, когда ты привык мыслить в трехмерном пространстве.

Казалось, что они не просто висят в воздухе, заполняя его подобно облаку газа, но и бурлят внутри самих себя, постоянно перемешиваясь, как будто кто-то помешивает варево в котле.

– Кто ты? – услышал я шепот внутри своей головы.

– Чародей, идущий по своим делам.

– По распоряжению Королевы дороги закрыты для передвижений Совета, до ее особого разрешения.

Прекрасно, просто прекрасно. И, разумеется, меня никто не уведомил об этом, справедливо полагая, что раз я не умею ходить сквозь Небывальщину, то и знать мне об этом не надо.

– Я иду не как член Совета, и не по делам Совета. И мои тропы будут лишь моими. Задержите ли вы меня?

– Куда ведет тебя твоя тропа?

– К цитадели дома Лашэр.

– Не сворачивай с нее. Отклонишься от нее и умрешь.

Коротко и ясно. Впрочем, я уже даже начал привыкать.

Вообще, даже удивительно, насколько быстро человек способен привыкать ко всему, что его окружает.