Чародей: Досье Петербурга. Досье 1–3

Очень по многим моментам выходило, что Бальсамо был именно чародеем-целителем, причем не просто неплохим, а отменным.

Давайте попробую объяснить.

Во многих отношениях, магия способна облегчить (или усложнить) вашу жизнь. Вот только в отношении целительства – это практически не работает. Здесь чародеи идут ноздря в ноздрю с обычными медиками, регулярно проходя обучение у простых смертных, и перенимая опыт в отношении лечения, адаптируя его под магию.

Переводя на нормальный язык – в средние века, чародей сначала учился ставить сломанную кость на место и фиксировать ее, чтобы она потом срослась, а уже потом начинал изобретать заклинания, которые бы ускоряли процесс.

Талант же Калиостро проявился, бесспорно, в истории с асессором Иваном Исленевым, которого граф смог вылечить от тяжелой формы рака, что даже сейчас медикам не всегда под силу.

Скорее всего, Джузеппе погорел, в глазах Совета, на том, что излечил от безумия Василия Желугина, поскольку это явно было вмешательство в разум человека, а значит – черной магией.

Накуролесить «граф Феникс» в Санкт-Петербурге успел немало. Помимо того, что лечил он направо и налево, как крайне состоятельных людей, с которых, не стесняясь, брал огромные гонорары, так и обычный люд, притом совершенно бесплатно.

Еще одним делом «с душком» могло бы считаться явление камер-фрейлине Головиной тени ее покойного мужа, хотя в данном случае я был уверен, что дело сводилось скорее к эктомантии, чем к черной магии.

Если задуматься, то граф был чародеем многих талантов и огромной силы, и, потенциально, мог бы поспорить в Совете за место Мерлина, а значит – враги даже внутри нашей братии ему были гарантированы.

К его талантам можно было смело записать великолепное знание магии земли, которое позволяло ему выводить из камней пузырьки воздуха, ментальные дисциплины, от гипноза и до более серьезных вещей, ранее помянутую эктомантию, которая была ничем иным как умением общаться с духами и использовать их, и, даже, в определенной мере – ясновидение, которое позволило ему предсказать не только падение французской королевской династии, но и казнь короля, и разрушение Бастилии.