Чародей: Досье Петербурга. Досье 1–3

Домовой на регулярном питании уже заново оброс шерстью, перестал быть тощим как при нашей первой встрече, и вообще, в темноте вполне мог сойти за упитанного и пушистого кота. Он был явно доволен нашим обществом, и в доме царил идеальный порядок. Единственное место, куда он наотрез отказывался заходить – был подвал, и убираться там приходилось мне самому, что, впрочем, лично меня устраивало.

Перед отъездом в город меня охватило дикое нежелание покидать это место, которое я действительно уже мог назвать своим. Я начинал чувствовать этот дом, и понимал, что он крайне не хочет вновь оставаться один, но выбора не было, и я все равно уехал, пообещав ему вернуться при первой же возможности.

Что и говорить, путь в город был не самым веселым, но я старался держаться позитивнее, думая о том, что вскоре сдам, наконец, работу, и у меня появится время на занятия, которые, как показало последнее дело, мне были крайне необходимы.

Дело было не только в алхимии, столь необходимой при моей жизни. Дело было и в магии, отсутствие знаний в которой привело меня в ловушку, из которой я едва смог выбраться.

Да, не все в нашем мире решается кулаками, но иметь возможность дать кому-то в морду – лишней явно быть не может. Особенно, когда ты имеешь дело с созданиями, которые сильнее, быстрее и намного лучше магически подкованы.

Вернувшись домой, я сел и стал выуживать из памяти рецепт эликсира который нашел для Диппеля, и…

Нет, ну, в общем, чего-то такого и стоило ожидать.

Проклятый рецепт никак не хотел записываться.

Я перепортил листов, наверное, с двадцать, прежде чем понял, в чем проблема.

Что ручка, что карандаш, прорывали бумагу при первом прикосновении. Когда, наконец, у меня стало получаться вывести хоть какие-то буквы, обнаруживалось, что я пишу полную белиберду, которую, к тому же, даже сам прочесть не могу. Попытка записать все с моих слов у сестры – приводила к таким же результатам, а когда она решила набрать текст на компьютере – тот разогрелся настолько, что мы едва успели выключить, прежде чем он сгорел.

В общем – текст не хотел быть записанным и даже рассказанным. Последнее я обнаружил во время неожиданного спазма гортани, когда пытался диктовать сестре.

Стоило мне переключиться на любой другой вопрос – все моментально исчезало, и, в результате, мы плюнули на это дело.

– Мда, ну и положение, – протянула Фая – и как нам теперь быть?

Я в ответ лишь покачал головой.

– Видимо, придется мне самому его изготовить.