Чародей: Досье Петербурга. Досье 1–3

Вода, тем более свободно бегущая, с магической энергией дружит не лучшим образом, обычно унося ее без остатка, а в данном случае – колодец не просто задерживал ее. Он напитывался ей. Для местных, нечувствительных к магии, вода была просто хорошей и вкусной, но вот для чародея – она была и восполнением сил, и, наполовину, субстанцией пригодной для создания эликсиров. По сути – мы имели под рукой запас «святой воды», то есть заряженной энергией, безо всяких священников и заморочек с обрядами.

Вернувшись, я увидел хлопотавшую по дому сестру, и гордо катающегося на венике Ачифа, который явно истосковался не просто по обществу, а еще и по людям, с которыми можно не прятаться.

– Вит, я вот подумала… Может Новый год встретим здесь? Привезешь Свету, посидим узким кругом…

– У тебя работы никакой не запланировано?

– Нет. До праздника осталось два дня, так что теперь съемки только после празднования. Ну, так что?

– Лично я – ничего против не имею. К тому же – место здесь очень… особенное. Накидай только список, что привезти необходимо.

В этот момент мое внимание привлек Ачиф, отчаянно дергающий меня за штанину.

– Да, малыш?

– Сам ты «малыш». Я во много раз тебя постарше буду – огрызнулся домовой.

– Прости, я не хотел тебя обидеть. Так в чем дело?

Он тяжело вздохнул, и с явной неохотой ответил:

– Тебе тут кое-кто просил передать, чтобы ты прогулялся в лес к северу от деревни. И топор с собой прихватил.

Я непонимающе посмотрел на него.

– За елкой, что ли? У нас во дворе одна растет, ее и рубить не надо, так нарядим.

– Не за елкой. Там поляна, и дуб растет. Дальше сам увидишь и поймешь.

– Кто просил?

Он недовольно поджал губы, и коротко ответил:

– С той стороны. Сказал, что это подарок к празднику, в ответ на вежливость и уважение.

Моей голове потребовалось некоторое время, чтобы все переварить, после чего я рассмеялся, и вежливо поблагодарил домовенка.

Поход к дубу вылился чуть ли не в отдельное приключение, в котором меня попытались засыпать снегом скачущие по веткам белки, я чуть не угодил в какой-то ручей, пытаясь перейти его по дряхлому и рассыпающемуся мостику, и в котором я, в течение сорока минут, продирался сквозь огромные сугробы.

Однако, когда я вышел к тому дубу, я понял, что все было не зря. Дуб был огромен, но, помимо этого, у него была и еще одна особенность. Не знаю уж когда точно, но в это прекрасное дерево ухитрилась угодить молния, и почти расколола его надвое.