Страна Семи Туманов

Мокрого, нахохлившегося воробья».

– А как зовут тебя? – скрипучий голос вернул Даниэля к действительности.

Мальчик вскинул голову и твёрдо посмотрел Серому Грессу в глаза.

– Меня зовут Даниэль, – произнес он.

– Я ждал тебя, – устало кивнул Гресс и на мгновение задумался. – Это ты можешь подчинять себе действия туманов?

«ПОДЧИНЯТЬ…?» – мысленно удивился мальчик.

Волли издала предупреждающий рык.

– Убери своего пса! – неожиданно тонким пронзительным голосом завизжал Гресс. – Или я прикажу отрубить ему голову!

При слове «голова» Даниэль непроизвольно вздрогнул.

Мысль, дремавшая где-то внутри, выплыла наружу. Так вот что казалось неестественным в облике этого человека! Голова! Она была слишком маленькой для такого массивного туловища! Казалось, тело Гресса появилось само по себе, а голову приставили позже…

– Убери свою собаку, щенок! – вновь взвизгнул Серый Гресс и шагнул по направлению к мальчику. Но, натолкнувшись на его стойкий взгляд, остановился.

– Ты пришел за мной! – прошипел он.

 – Да, я знаю, какую власть ты имеешь! Но, как и все люди, ты – смертен! Ты слаб физически и поэтому можешь умереть! Я раздавлю, я уничтожу тебя!

Внутренний голос подсказывал Даниэлю, что серый человек по-прежнему его боится. Он постарался не отводить глаз от взгляда безумца.

– Стража! – завопил Серый Гресс. – Уничтожить его!

– Ты же сказал, что не собираешься на меня нападать, – спокойно заметил Даниэль.

– Стража!!! – продолжал вопить Серый Гресс.

На площади послышались грохот и лязг доспехов.

Всадники спрыгивали с лошадей и направлялись к Даниэлю, доставая на ходу оружие.

Волли зарычала вновь. Мальчик положил ей руку на спину и почувствовал, как она напряглась.

– Нет, дорогая моя, – тихо произнес он. – Нам не справиться, потому что их слишком много. И, как бы нам не хотелось, придется это признать.

Собака подняла голову. В её взгляде читалось: «Я буду драться за тебя, брат. И буду драться до конца. Пусть даже мне придется расстаться с жизнью!»

Мальчик присел на корточки, положил меч на землю и обхватил Волли руками за шею.

– Я думаю, не стоит этого делать, милая, – прошептал он. – Ты всё равно ничего не изменишь. Я знаю, ты меня очень любишь и предана мне. Так вот, я хочу, чтобы ты знала, что…, – Даниэль запнулся, почувствовав, как у него перехватило дыхание, и глаза застилает теплая влажная дымка. Вскинув голову и судорожно сглотнув, он продолжал: – Что я люблю тебя. И папа тебя очень любит. И мама тоже.