Заговорённый стул необычного писателя

Девочки любили бродить по недостроенным лестницам и смотреть с высоких просторных площадок – перекрытий на едва заметные огни сверкающего города, который был виден только отсюда. Этот район был неблагополучным. Все кто могли – старались уехать отсюда, остальным же приходилось приспосабливаться. Девочка Люба была из тех, кому в жизни повезло меньше чем другим. Она не мечтала о куклах, о мороженом, о парке развлечений. Она мечтала лишь о том, чтобы отец пришёл сегодня с работы трезвым, и, быть может, мать не устроит скандал, а после не будет срываться на единственном ребёнке, который практически с пелёнок не знал ласки.

Поднявшись в очередной раз на облюбованную строительную площадку, девочки вдруг остановились. Люба вышла вперёд и тоже обомлела. Перед ней лежал приличного вида мужчина, каких в этот район никогда не заносило. Мужчина спокойно дышал, глаза его были открыты, но лужица крови вокруг него говорила о том, что дышать ему осталось недолго.

Девочки сделали шаг назад, Люба же подошла ближе.

– Как дела?

– Лучше чем у вас, – недолго думая огрызнулась бойкая девчонка.

Мужчина усмехнулся в голос, потянулся к подошве своего ботинка, немного скорчился, как видно от боли и достал из потайного отсека в подошве ботинка сложенный в несколько раз серый лист бумаги.

– Возьми, – протянул он записку девочке, – пригодится.

Люба сделала несколько осторожных шагов и взяла записку, глядя в добрые глаза незнакомца.

Девочки с криком покинули это место и больше уже никогда не приходили сюда.

Эти воспоминания прервал стук в дверь. Любовь Никитична слегка одёрнулась и строго спросила:

– Кто?

– Это Валера. У меня кое-что есть.

Женщина открыла, взяла документы у плюгавого гражданина, и, не сказав ни слова, захлопнула дверь прямо перед его носом.

Изучив принесённые документы, Любовь Никитична потёрла свой наморщенный лоб, что-то фыркнула, села за рабочий стол и машинально, не глядя, набросала эскиз стула.

…

Свёрнутый листок бумаги, полученный от странного гражданина, долго валялся у Любы в тумбочке в её детские годы. Подруги спрашивали – что за записку дал ей незнакомец. Всем коллективом её изучили, обсудили, а после забыли.