Клинок Стэллы

– А насколько знаете? – спросил Глеб.

– Вы хотели спросить, как давно я с ними не общался? – Иван Иванович хитро посмотрел на Глеба, и добавил, ? Не скрою, давно.

– Так откуда Вам это известно?

– Я понимаю, Вам не нужна пустая болтовня. Вами управляет интерес. Конечно, если бы Вы были посланы ко мне со специальным заданием, то тогда другой разговор. Но я обыкновенный человек. Я не скажу Вам, что у меня нет на Вас времени. Тем более, после того, что случилось со мной тогда.

– Я понимаю и поэтому просто надеюсь на вашу человечность.

– Ваше чутье правильно подсказало Вам, ? Иван Иванович сменил наживку, ? вот за разговором и время пролетело. Уже почти ночь. Вы, наверное, проголодались?

– Есть немного. – ответил Глеб, глядя в ту сторону, куда зашло Солнце.

– Ну, может тогда в гости заглянете?

– Если не возражаете.

– Тогда скоро пойдем. У меня тут верша стоит. Я ее этак через полчасика выну. Ничего?

– Да не вопрос.

– А сейчас, небольшой костерок. А то прохладно.

Иван Иванович потер руки, собрал удочки.

– Ночной воздух всегда свежий, ? произнес он, – бодрит. А иногда и с ног валит! – произнес он, увидев от души зевающего Глеба.

– Да это я так, после вашего рассказа попробуй уснуть! Я-то думал, что вся эта история с иммуноандроидами, какой-нибудь специальный заказ, а это всего на всего открытие частного характера.

– Это так важно для Вас?

– Да, это важно. Важно знать, почему Вы пошли на это. И не говорите мне об ученом интересе. Я думаю, что вами двигало что-то иное.

– Что, например?

– А не могло это быть чувство эгоизма?

– В каком смысле? Я чего-то не понимаю. При чем тут эгоизм? Я сам поначалу отговаривал Кирилла. Но он ни в какую не хотел оставлять свою затею, которая и погубила его. Мы с Таней наоборот всячески помогали ему, если так можно сказать, выжить в сложившейся ситуации, не более.

– Хорошо, допустим, а что тогда двигало Вашим другом?

– Кириллом? Вот тут-то как раз эгоизм и присутствовал. Правда, я не знаю, насколько это вообще можно назвать эгоизмом. Насколько я знаю, он вообще был влюбчивым человеком. А вот взаимности не было никогда. Да он вообще был не от мира сего. Философ, фантазер, сказочник. Вот в итоге и дофантазировался.