Неаполь, любовь моя

– Мерзость, – сказал я, мотнув головой в сторону города, лежащего у наших ног.

Он молча протянул мне стакан водки с тоником. Мы чокнулись вопреки всему.

– А кто живет на этой вилле рядом? – спросил я.

– Автор «Шампанского», песни Пеппино Ди Капри.

– Деньги?

– Сколько угодно.

Каким образом Русский ухитрялся жить вдвоем с мамой в таком престижном районе, среди людей со статусом, и при этом ничего не тратить, было для меня полной загадкой. Я спрашивал его много раз, но в ответ слышал только туманные фразы.

У Русского был еще и дом в Анакапри. Мы были там прошлым летом и собирались когда-нибудь вернуться, хотя поездка на Прочиду мне понравилась гораздо больше.

– Мы можем заказать пиццу, или на кухне есть картофельная фриттата, мама сегодня готовила на завтрак, – сказал Русский.

Я посоветовал не тратить деньги.

Мы накрыли стол в гостиной. Налили еще по водке с тоником, перед тем как приступить к еде.

– Короче, Омар – самый лучший герой, – сказал Русский.

Я как-то раз заговорил о «Прослушке»[3 - Американский сериал HBO «The Wire».

], и оказалось, что он тоже смотрит этот сериал. Я согласился, Омар и мне казался самым лучшим героем.

После ужина мы вернулись в комнату. Я рассматривал маленькие фигурки танков в стеклянных футлярах. Русский сидел за письменным столом и приклеивал кусочек к модели.

– Думаю, мне пора, – сказал я.

– Не хочешь сначала посмотреть фильм? – спросил он.

Я уточнил, что хотел сказать – пора уезжать из города, Русский ничего не ответил, только принялся складывать в выдвижные ящики разные предметы со стола, чтобы чем-то занять руки, найти повод отмолчаться, ведь Русский жил так же, как я, стараясь экономить на всем.

Наконец, когда на столешнице ничего не осталось, он спросил, куда я собираюсь ехать. Я ответил, что пока не решил, надо подумать.

Мы выбрали, какой фильм будем смотреть, снова наполнили стаканы.

«Агирре, гнев Божий». Я сомневался, что это правильный выбор, фильм грозил меня убаюкать.

– Он просто потрясающий, – ответил на мои сомнения Русский.

Последнее, что я помню, это сцена, когда актеры сидят на берегу реки и едят. Проснулся уже ночью, Русский опять сидел за письменным столом, клея модели.

– Эй! – окликнул его я.

– Эй! – отозвался он и повернулся. Стянул с лица маленькую маску.

Я вопросительно дотронулся до своего носа.

– Клей, – пояснил Русский, отвечая на мой немой вопрос о маске. – Пары клея очень вредные.