Неаполь, любовь моя

Она позирует обнаженной, а на улице зима, и они в Турине, без отопления. И в какой-то момент Павезе говорит, что красивые женщины не чувствуют холод, природа сотворила их так, чтобы они могли ходить все время нагишом и не мерзнуть.

Они молчали, просто безучастно сидели.

– И что? – спросила наконец та, что без имени.

Я сказал, что ни на что такое не намекал, просто пытался поддержать разговор.

Девушки молчали, целиком и полностью погрузившись в экраны мобильников. Я тоже молчал. Посмотрел на обувь, подтянул носки, потом Русский открыл дверь и пропустил вперед Элену.

– Все в порядке? – спросила она у всей компании.

Подруги посмотрели на них и заявили, что уже поздно, им пора идти.

– Мама дорогая, – сказал Русский, едва мы остались одни. – Я успел перепихнуться прямо здесь, в переулке, все по высшему разряду, а ты тут на жизнь жалуешься.

Мы выпили по последней рюмке водки, потому что это надо было отметить. Потом сели в машину, Русский завел мотор и сам тоже завелся.

Заявил, что мне пора завязывать со всем этим, что я вырос среди женщин, рядом всегда были мама, бабушка, тети, и все это наложило отпечаток на мое отношение к женщинам, я слишком застенчивый. Слишком их уважаю, отношусь к ним как к чему-то волшебному, а на самом деле они, как и все мы, а может и побольше нашего хотят просто перепихнуться.

Мы остановились на светофоре, поток красноречия Русского прервался.

– Ты понял? – Он явно ждал моего ответа.

– Да, – ответил я, потому что моя голова все равно кивала сама по себе.

Он сказал, что говорит мне такое ради моего же блага. Остановил машину у моего дома, перед закрытым супермаркетом.

– Не парься ты так, – сказал он, и, пока прикуривал сигарету, на лобовом стекле распустилось несколько капель.

Он сказал, что это мокрый снег.

Я уставился на капли. Попытался понять, из чего они состоят, но потом решил, что мне все равно.

– Пойду, – сказал я.

Вышел из машины и подошел к решетке, открыл сначала ее, потом дверь в квартиру. Разделся. Лег в кровать. Голова кружилась, и земля вместе с ней. Часы на телефоне показывали 5. 04. Я перевернулся на живот, чтобы остановить головокружение. Если ты спишь на животе, то не захлебнешься в собственной блевотине, а в мире и без того полно тех, кто умер, захлебнувшись в собственной блевотине, и у всех этих людей жизнь была поинтереснее моей.