И смех и грех

Повезло какому-то мужику»…

Как бы отвечая на эти мысли, его жена презрительно констатировала: «С кем только не спала, целый полк наберётся». У Тюли тогда чуть было с языка не сорвалось, что, мол, это он, тот самый, с кем она ещё не спала, и который многое бы отдал, чтобы встать в общий строй этого полка.

Он дотянулся до пачки сигарет с зажигалкой и пепельницей на столе, не вставая с постели, радостно заметив рядом едва початую бутылку водки.

– Чё, прямо лёжа курить будем? – удивился он, никогда ещё не курив в таких удобствах.

 – Слышь, а как я к тебе попал, а?

– Ты чё, Тюля, действительно не помнишь ничего? Совсем? Как в любви мне признавался, как с женой ради меня обещал развестись? Что, и как нам с тобой хорошо было, тоже не помнишь? Пожалуй, тебе тогда нужно срочно похмелиться. Да и я с тобой, за компанию… Лежи, я сама всё подам…

Она перелезла через него, специально проелозя сосками своей упругой груди по его носу, из-за чего Гоша чуть было сознание не потерял. Пока она разливала, наклонившись над столом, он, хлопая глазами, разглядывал её сзади.

«Не может быть! – напрягая мозг, рассуждал он. – Если бы у нас хоть что-то с ней было, я б такой секстренный случай ни в жисть бы не забыл, будь хоть в сюсю пьяный. Хорошо, видать, отметил вчера свою свободу».

Дрожащими руками он взял у неё рюмку и опрокинул в себя, ничего не почувствовав.

– Прошу повтору, – протянул он ей свою рюмку. – Что-то мимо нутра пролетела. На каменку попала, кажысь. А сколько время, интересно?.

.

До такой степени свободы, по мере своей испорченности и скудности фантазии, он не был способен даже помыслить. Два дня они вообще не выходили из квартиры. Гоша позвонил на работу и попросил стравить два ранее заработанных отгульных дня. За это время он только пару раз забегал домой за деньгами и в магазин, для пополнения запаса спиртного и заполнения провизией пустого объёма Светкиного холодильника.

Гоша чувствовал себя беспредельно свободным, как какой-нибудь суннитский падишах. Где-то глубоко в подсознании у него, конечно, проскальзывала иногда мысль, что он довёл себя до скотского состояния, но она быстро успокаивалась следующей за ней убедительной мыслью, что это явление временное.

«Не вечно же у меня такая свобода будет. Через пару недель приедет – и всё закончится. Я снова стану нормальным, как большинство семейных».

На третий день как-то неожиданно кончились и заначка чёрного дня, и трёхнедельное денежное пособие, оставленное женой.