Замок из стекла

Он ожидал, что писатель всё-таки представится. Но тот не собирался этого делать или просто успел забыть об этом.

– Я полагаю, что мистер МакКензи сообщил вам о том, что я работаю над книгой о событиях, которые произошли в этом городке четверть века назад? – спросил он, но дожидаться ответа не стал. – Поэтому мне нужна помощь того, кто хорошо помнит то время. Мне хотелось бы изложить повествование правдиво и обстоятельно. Я думаю, что лучше вас, мистер Бёрнс, с этой задачей никто не справится.

– Раз я здесь, то действительно готов помочь вам с книгой. Но хочу сказать, что сегодня у меня запланирована важная встреча, поэтому…

– Конечно! – всплеснул руками писатель, перебивая Бёрнса. – Конечно, я не собираюсь задерживать вас сверх меры. Это займёт ровно столько времени, сколько понадобится!

Грегори нахмурил брови: формулировка была более чем расплывчатой, но тон незнакомца говорил о том, что спорить он не собирается. Это немного успокоило Бёрнса, и его раздражение слегка поутихло.

– Что вы хотите узнать от меня? – спокойно спросил он, отклоняясь на спинку стула.

– Я знаю, что противники высадились здесь лишь за полгода до окончания войны. Начните с этого момента, мистер Бёрнс, – ответил незнакомец.

Грегори скрестил руки на груди и задумался. Это было очень давно. По дороге сюда он не успел подумать, с чего он может начать свой рассказ. Размышляя над этим, он поймал взгляд светлых глаз незнакомца. Они резко выделялись на загорелом обветренном лице.

И Бёрнс поймал себя на мысли, что не может сказать, какого они цвета. Сначала глаза старика казались ему большими и голубыми. Но теперь писатель щурился, и они стали маленькими и зелёными. А когда он смотрел под определённым углом, они становились серыми и почти бесцветными. Но в любом случае взгляд этот был очень цепок и остёр, что совсем не вязалось с нарочитой немощностью этого человека, покрытого морщинами.

Грегори понял, что смотрел на незнакомца слишком долго, сверх всяких приличий, и смущённо отвёл глаза.

Краем взгляда он заметил, что его собеседник широко улыбается.

– В те времена это был город стариков и детей, – начал Грегори, подбирая слова. – Все молодые мужчины и многие женщины ушли на фронт. Это место превратилось в серый, мрачный край. Война напрямую не касалась нас. Здесь не было боевых действий. Но каждая семья почувствовала на себе горечь потерь и утрат.