Три жизни одного из нас

Егор Павлович прервал очередную байку про себя и темпераментную комсомольскую инструкторшу, а Сашка встрепенулся как конь.

– Ну, Серега, пора тебе собираться, – чуть ли не хором сказали они.

Карцев с явным сожалением выбрался из уютного кресла, хрустнул, потянувшись, суставами и потряс отяжелевшей головой. Идти куда-то в ночь ему откровенно не хотелось, но… своим словом он еще дорожил.

– Чем бы запах алкогольный отбить? – спросил он в пространство.

– Чайными нифелями, – торопливо предложил Хмельницкий.

– Чесноком… – хохотнул Бутусов, но тут же поправился: – Хорошо тыквенными семечками, да ведь их нет. Сойдут, наверно, и подсолнечные – у меня вот в кармане немного завалялось…

Карцев с отвращением пожевал нифеля и по настоянию Сашки еще и проглотил, затем пожевал семечки прямо с кожурой, но их выплюнул. В довершение, повинуясь собственной интуиции, съел пару лимонных долек и побрел в умывальник: чистить зубы, бриться и в целом освежиться. К половине одиннадцатого он выглядел вполне сносно и, напутствуемый фантастическими пожеланиями приятелей, шагнул за порог обжитого уютного номера.

Умиротворенный ласковым майским вечером, с проветрившейся головой, входил Карцев во двор знакомого дома на Красноармейской улице. Повторяя про себя наказ вчерашней полюбовницы (…если свет будет в одном окне, на кухне, то дочь уже уснула…), он взглянул на окна третьего этажа и чертыхнулся: все светились электричеством. Оглядевшись, он выбрал на пустынной детской площадке качели, расположенные как раз против наблюдаемых окон, и стал меланхолически покачиваться.

Между тем свет горел и горел.

– В случае чего подожду до двенадцати, – с затаенной надеждой стал рассчитывать Карцев, – а там с полным правом могу уйти…

Однако возможность отхода была тотчас пресечена погасанием света в одном из трех заветных окон.

– Видимо, дочь спать легла, – с неудовольствием констатировал горе-любовник. – Когда-то уснет? Через десять, двадцать, тридцать минут?

Верным ответом оказалось: пятнадцать.

Окончательно растоптав мысли о дезертирстве, Карцев встал с качелей и через минуту легонько пробарабанил пальцами по нужной двери.