Артефакт Малой Справедливости

Кархи быстро добрался до библиотеки и, приняв по возможности робкий вид студента-первокурсника, подошел к пожилому библиотекарю, грозно поглядывающему из кустистых седых бровей на ряды столов, за которыми старательные студенты конспектировали труды известных магов. Особенно поразила гоблина высоченная стопка толстых книжек в переплете одинакового серого цвета, под сенью которой приютился парень в очках.

– И среди магов бывают графоманы, – вслух отметил Кархи. – Решил накропать еще одну книжку по магии? Бутылка чернил на магическое рыло, запираем в комнате, и пиши о чем хочешь.

– Вы по какому вопросу, молодой, э, гоблин?

– Я студент, учусь на алхиме и хочу припасть к неисчерпаемой кладези мудрости сего хранилища знаний, господин верховный библиотекарь Эркалона, – скромно и торжественно объявил Кархи.

Хранитель пыльных фолиантов порозовел. Как оказалось, быть верховным библиотекарем страны не менее приятно, даже когда тебя так называет гобл, а не коллеги.

– Просто господин библиотекарь, – поправил он гоблина после долгой паузы. – Что вы хотите?

– Моя будущая специализация – зельеварение и борьба с шарлатанами, – ответил Кархи. – В Эркалоне куча мошенников, которые толкают разную гадость под видом приворотных зелий и порочат честных алхимиков. Дайте мне, пожалуйста, несколько уважаемых трудов по приворотным зельям, я хочу подготовить доклад на эту тему.

– Тоже гоблин? – понимающе улыбнулся архивариус. – Весьма похвально, что, наконец, и гоблины поняли, как важны знания.

– Вообще-то он тролль, но алхимию любит больше пива. – Спать не может, пока не прочтет хотя бы полстраницы из учебника. Только понимает маловато, зато над книгами прямо трясется, чуть не пылинки с них сдувает.

– Весьма похвально, этому не помешало бы научиться и представителям более умных рас, – библиотекарь еще раз подозрительно осмотрел зал. Студенты сидели тихо, бесшумно листая книги и прислушиваясь к разговору Филина с гоблом. Такой кличке библиотекарь был обязан круглым светло-карим глазам, острому зрению и способностью бесшумно появляться в тот момент, когда очередной оболтус небрежно заминал страницу особо нудного трактата, чтобы в следующий раз быстро ее найти.