Хронос

Хотя и редко… Но так даже лучше – вот сейчас много солнца и что, – только глаза слезятся и ничего больше!

– Ну вот и довольствуйся счастьем «иногда», по частям, дозировано. А мне нужно все и сразу! – Шерлок был зол, оттого что его так нахально перебил молокосос. – Разница между боссами Евгеники и мной… нами, всеми нами – в том что они взяли свое, а мы ждем подачки!

– Ошибочка, извиняюсь, – вмешался Хисп. – Если все захотят взять, то не хватит никому.

Шерлок уже открыл рот, чтобы что-то сказать по этому поводу, но прервался не начав.

– Есть охота… – пробурчал Гутта, после того как они прошли еще несколько миль, углубившись в лес, не очень густой, но забиравший излишки солнца, к которому люди не привыкли. Свет проникал между листьями, подсвечивая путь свой золотистыми линиями, даря прекрасную картину. Шелест травы и веток под ногами, тишина и умиротворение разлились томной прохладой между деревьями. Головы кружились и пьянели, язык заплетался, говорил глупости, срывая улыбки и у говорящих и у слушающих.

Загребая носком обуви опавшую листву, потерявшую цвет, веселился Гутта, ему помогал в этом нелегком занятии праздной прогулки Хисп, а Шерлок делал тоже самое нахмуренным. Наконец, прохлада и зайчики лучей промыли окна его души, и он тоже тихо ухмылялся.

– Что, голодные мои друзья, почему же не ели у костра? – вопрошал он, бодро шагая, подминая под себя лесную подстилку, прорываясь сквозь кусты. Они отчаянно сопротивлялись, кололись, однако упакованному в толстые одежды человеку все было нипочем.

– Чтобы мы паучков и мышек ели? – крикнул Гутта почти бегущий в пяти шагах стараясь не отстать от старших товарищей. Эхом вернулся его вопрос. Удивила красота и рифма в нем. Впервые он слышал свой голос таким громким и неудержимым – слизь у подножия города не отражала звуков, поедая их. Понравилось.

Солнце проделало три четверти пути положенного ему на светлую часть суток, и готовилось упасть в океан моря, когда друзья, насмеявшись, уперлись лоб в лоб с очередной проблемой.

Подошедший к краю воды, осторожно пробуя краешек суши, Гутта зачерпнул рукой горсть воды. В ужасе отпрянул, вылив ее обратно, вытирая руку об одежду.