Варшавские тайны

Обидно, когда народ почти варварский повелевает народом более цивилизованным. Это несправедливо. И когда-нибудь плохо кончится для повелителей.

– По-вашему, русские почти что варвары? – опешил Лыков.

– Так считает каждый поляк, – отрезал заведующий столом приключений. – Не каждый скажет вслух, как я, но думают так все.

– Может быть, вам оставить службу? При подобном образе мыслей…

– Это, милостивый государь, не вам решать. А без нас, кто честно служит, вы тут все равно не обойдетесь. Некомплект русских чиновников катастрофический.

Не едут они сюда, как ни заманивай ускоренным чинопроизводством. Так что терпите!

– Хорошо, я потерплю пока, – согласился Лыков. – Совместная служба лучше всего покажет, на своем ли вы месте.

– И тогда что? – с вызовом спросил губернский секретарь.

– Если на своем – останетесь. Как бы ни противны были русскому курсу ваши взгляды. Кто-то должен служить. Если человек делает это честно и умело, его политическая оппозиция терпима. В разумных пределах, конечно.

– А если вы решите обратное?

– Тогда уйдете с коронной службы без прошения. Может быть, в те же свинопасы.

– Вы такая фигура? – фыркнул Яроховский. – Господин командированный в чине восьмого класса… Скромнее надо быть. О моем служебном будущем решать не вам, а варшавскому обер-полицмейстеру и начальнику сыскной полиции. А вы как приехали, так и уедете.

Пролетка уже давно стояла возле ратуши, но седоки продолжали серьезный разговор.

– Менее всего, господин Лыков, я намерен угождать вам.

Служу – можете справиться у начальства – честно. Имею крест Святого Станислава от правительства и ранение от уголовных. А совесть, патриотизм – мое личное дело. Пугать меня не надо, я не из пугливых. Теперь идемте, нас ждут.

И Лыков молча сошел на землю. Хотя последнее слово осталось за поляком, его откровенность произвела на Алексея впечатление. Он решил не обострять отношений с первого дня, а о служебной пригодности Яроховского судить исходя из его деловых качеств.

Кроме того, коллежский асессор уже догадался, что услышит подобное еще не раз…

Они вошли в ратушу. Городовой на входе, с двумя медалями и с простым русским лицом, вытянулся перед Яроховским. Тот небрежно кивнул и повел гостя на второй этаж. Толкнул дверь, обшитую дешевой клеенкой, и они очутились в большой комнате. Накурено, но для полицейского учреждения непривычно чисто. Несколько столов завалены бумагами, вместо иконы в углу – распятие на стене.