Башня Шутника

Певцы не терпят соперников», – тролль вспомнил, как у них в деревне родственники мутузили друг друга на Празднике Плодородия, когда каждый из них пытался затянуть свою любимую застольную песню, перед этим нехорошо отозвавшись о завываниях соседа кулаком в челюсть. Урр-Бах не сомневался, что и среди эльфов это встречается, только они морду не бьют, а по-тихому сопрут инструмент или перережут струны перед выступлением.

– Урр-Бах, говорят, ты пытался заигрывать с эльфийками, причем со всеми сразу, – ехидный голос не вовремя явившегося Кархи нарушил размышления тролля.

– К такому видному парню как я, женщины слетаются как мухи на мед, – Урр-Бах открыл глаза и нехотя слез с валуна.

– О чем ты с ними болтал? – полюбопытствовал гоблин, жалея, что пропустил эту сцену – он в это время торговался в Поющем Овраге, сбивая цену на местный самогон.

– Уточнял детали кражи. Ты хоть знаешь, что тебе надо искать в городе? Кархи задумался и неуверенно сказал:

– Манд…, мандолину какую-то.

– Вот! – тролль назидательно поднял указательный палец.

– Золотых? – не поверил Кархи.

– Тысяч золотых, – важно поправил Урр-Бах, с удовольствием наблюдая за округлением глаз гоблина.

– За такие деньги можно притащить сюда весь Шаманат, и они тебе целый год будут петь и играть не переставая. Может, инкрустация какая есть, – с надеждой спросил Кархи, у которого не укладывалась в голове стоимость обычного инструмента.

– Чистое дерево, – покачал головой Урр-Бах. – Это же эльфийская работа.

– И как она выглядит, эта мандолина? – спросил Кархи.

Урр-Бах повторил в воздухе движения Зариэль. Потом понял, что мандолина у него получилась размером с эльфийку и поднял руки, чтобы сделать вторую попытку.

– Ну и задница у твоей подружки! – восхищенно произнес один из орков, случайно оказавшийся поблизости.

– Специально выбирал, – откликнулся тролль, решив не втягиваться в долгие объяснения.

– Счастливчик, – откровенно позавидовал орк и пошел к роще полить какой-нибудь кустик. Тролль еще раз повторил очертания мандолины, внимательно следя за размахом рук, и сказал:

– Она покрыта лаком темно-коричневого цвета. И у нее на грифе написано имя мастера по-эльфийски. Разберешься.

– Разумеется, я же по-эльфийски читаю с пяти лет, – ухмыльнулся Кархи.