Башня Шутника

Урр-Бах же решил выяснить, где он будет сидеть в позе валуна. Кухня была самым удобным местом, однако так и не начавшуюся разведку местности прервал приезд роскошной длинной кареты, выкрашенной в золотой цвет, за которой следовал кортеж из еще трех карет.

– Эльфийские пупки приехали! – с восторгом выдохнул Кархи, тут же опять очутившийся возле Урр-Баха.

Орк спрыгнул с задка золотой кареты и широко распахнул двойные дверцы.  Из дорогой шкатулки на колесах, как жемчужины, высыпались щебечущие эльфийки, к которым тут же подбежали служанки из последней кареты.

– Самая высокая, та что слева поправляет прическу, это Зариэль. Она сейчас числится в подружках графа Секомба. Самая стервозная из всех, но и самая красивая.

– Тощая какая-то, она ничем не болеет? – тролль с сомнением посмотрел на золотоволосую красотку.

– Это ты слишком толстый! – сердито возразил гоблин.

Гном и вправда что-то виновато объяснял недовольной эльфийке, видимо, каялся в отсутствии источника с горячей водой.

– Две белокурые близняшки – это Сириэль и Сирувель.

– Как их различить? – Урр-Бах уставился на девушек, похожих друг на друга как два волоса в ухе тролля. Одна была одета в обтягивающий восхитительную фигурку зеленый костюмчик, вторая демонстрировала упругие формы в таком же наряде, только светло-голубом.

– Этого никто не знает, – хихикнул Кархи. – Сириэль носит кольцо с сапфиром и одевается под цвет камушка, ее сестрица носит изумрудные серьги и тоже предпочитает зеленый. Но наш газетчик Моргающая Скважина, или просто Моргалик, уверял, что девицы регулярно меняются не только одеждой, но и приятелями. Сейчас он работает в газете "Один эльф сказал".

– А ту, что с каштановыми волосами, как зовут? – спросил тролль, которому приглянулись белые сапожки эльфийки с крохотными золотыми колокольчиками.

– Эта Лариэль, ее фиалковые глазки помогли облегчить кошельки не одного богатенького сыночка.

– И которая из них родила? – довольно громко спросил тролль, заставив округлить глаза подошедшего к ним сзади Серхеля. Эльф быстро оглянулся. К его огромному облегчению, больше никто не слышал вопроса тролля.