Башня Шутника

– Значит так, – вступил в разговор орк, – сейчас каждый кратко, повторяю, очень кратко, расскажет о предыдущих местах работы и объяснит, какого Рхыза он хочет работать именно у нас. Начнем с Говды.

Деревенский парнишка покраснел, вскочил, сминая от смущения крестьянскую шляпу и, слегка запинаясь, сказал:

– С семи лет пас скот, потом перегонял лошадей на продажу в город, ну, в Эркалон. А потом мне сказали, что можно устроиться здесь. Я парень не промах, могу барана отбившегося выследить, или лошадь уворованную.

– Ясно, следующий, – произнес эльф.

Персевин, стирая насмешливую улыбку, с которой слушал сбивчивый рассказ деревенщины, уверенным голосом начал говорить:

– Последние три года работаю охранником в торговых караванах, до этого пять лет служил наемником в Восточной армии, на границе с оркским Лазхом. Хорошо управляюсь с мечом и щитом, знаю Эркалон как свои пять пальцев. У меня здесь полно знакомых. Они за пару кружек пива поделятся со всеми сплетнями за последний год.

Арзак одобрительно хмыкнул и переглянулся с эльфом. Гримбольд равнодушно пожал плечами – за отбор людей  отвечал орк. Его больше интересовала остальная парочка.

– Ну, а вы чем занимались? – грубо обратился гном к троллю и гоблину.

– Последние пять лет работал вышибалой в кабаках, пару раз охранял склады, но недолго, уж больно мало платили, – начал первым тролль.

Гримбольд дернулся, но орк с улыбкой осадил партнера легким хлопком по плечу. -

А я два года был на подхвате у Золотого Зуба в переулке Менял,  – продолжил гоблин, – потом год отпахал помощником репортера в газете, и полтора года у Рузы Процента оценщиком товара.

– Это не тот Руза, что скупает четверть всей ночной добычи  Эркалона? – с издевкой уточнил Гримбольд.

– Не знаю ни про какую ночную добычу, – гоблин непонимающе развел руками. – Я оценивал гоблинский антиквариат, расписные дудки для вызова домашних духов, колокольчики для отваживания болезней и прочее. Товар этот сейчас в цене, разбогатевшие гоблины не прочь затариться вещами предков, чтобы народ видел, что они не оторвались от своих корней и с ними можно иметь дело. А ушел я из-за безответной любви к племяннице Рузы.