В погоне за Призраком

Мыслимое ли это дело? А Сергей им в ответ: потому, говорит, и затеваем, что война. Хотим, говорит, через лекторий опыт передовых машинистов обнародовать, научить и других лучше работать и тем помочь фронту.

Булавин давно уже знал и от самого Доронина, и от других машинистов об этом лектории, созданном при техническом кабинете паровозного депо, но ему любопытно было послушать, как к этой затее относится главный кондуктор – человек трезвый, рассудительный, хорошо знающий настроения местных железнодорожников.

– По-вашему, значит, дело стоящее? – снова спросил Булавин, внимательно разглядывая суровое, обветренное лицо Никандра Филимоновича.

– Как же не стоящее, если в депо нашем каждый день растет число тяжеловесников? Должен вам сообщить к тому же, что и моя кондукторская бригада аккуратно посещает лекторий Доронина.

Сказав это, главный кондуктор поднялся с места и, держась за металлическую, скобу, высунулся с площадки. Поезд снова шел теперь по закруглению, и весь состав его был на виду.

– Ну а вы-то почему лекторием машинистов так интересуетесь? – не без удивления спросил Булавин, когда главный кондуктор вернулся на свое место.

– А потому, видите ли, что прямая у нас, у кондукторских бригад, связь с паровозниками, – убежденно заявил Сотников. – Стоит мне или, скажем, хвостовому кондуктору недосмотреть за составом – и сразу вся успешная работа машиниста пойдет насмарку. Поезд из-за неисправности любого вагона придется остановить на ближайшей станции, а то и вовсе в пути.

Помолчав немного, настороженно прислушиваясь к паровозному свисту, Никандр Филимонович продолжал свои рассуждения:

– Ну а наша кондукторская бригада от паровозной зависит еще больше. Разве можем мы в связи с этим не интересоваться, каким образом собираются машинисты водить скоростные тяжеловесные поезда? Вот и ходим в их лекторий. И можете не сомневаться: хорошо теперь знаем, где Сергей Доронин думает разгон поезду дать, где придержать его.

– Но ведь вам, человеку далеко уже не молодому, просто физически нелегко посещать этот лекторий?

– А кому же нынче легко? – удивленно поднял мохнатые брови главный кондуктор. – Солдатам на фронте легче разве? А со стороны действительно кое-кто может подумать: к чему, мол, старику эта академия? Вот сосед мой, к примеру, Аркадий Илларионович Гаевой, никак не может этого уразуметь.