Стратегия гламура от души до макияжа. Самоучитель для женщин

Смолистые челны и хороводы

Веселых нимф сокрылися от вас,

Как от моих сокрыта ныне глаз

Виновница нечаянной невзгоды.

Увы, мой день унылый все длинней,

И значит – время счастья недалеко,

Но мне удел от всех отличный дан:

Ни трепетных ночей, ни светлых дней,

Будь солнце низко, будь оно высоко,

Не принесет жестокий мой тиран.

Побеждены недугом, на пороге

Отчаянья, бросают люди дом,

Спасения ища в краю чужом,

Когда пред ними нет иной дороги, —

Покинув так богатство и чертоги,

Где бог любви с особым мастерством

Пускает стрелы, я решил в глухом

Убежище забыть мои тревоги.

Но всюду – и в безлюдной стороне,

И стиснутый толпою, – постоянно,

Где б ни был я, Амур, как тень, при мне:

Скачу в седле – и моего тирана

Везу, плыву – и он со мной в челне,

Я плачу, он смеется, как ни странно.

Сияли счастьем, царственный колосс,

Ты стольким радости любви принес,

Но эта перевернута страница.

Сегодня ты – жестокая темница,

Обитель страха, пыток и угроз,

Вместилище теней и вечных слез,

Где равносильно смерти очутиться.

Другие времена – и ты другой,

Нам одинаково не повезло, —

Недаром были мы с тобой похожи.

Надежды все утратив до одной,

Я, хоть и поздно, убедился тоже,

Что наслажденья – хрупкое стекло.

Торквато Тассо

В Любви, в Надежде мнился мне залог

Все более счастливого удела;

Весна прошла, надежда оскудела —

И невозможен новых сил приток.

Карл Брюллов Нарцисс

И тайный пламень сердца не помог,

Все кончено, и не поправить дела:

В отчаянье, не знающем предела,

Мечтаю смерти преступить порог.

О Смерть, что приобщаешь нас покою,

Я дерево с опавшею листвой,

Которое не оросить слезою.

Приди же на призыв плачевный мой,

Приди – и сострадательной рукою

Глаза мои усталые закрой.

Порой мадонна жемчуг и рубины

Дарует мне в улыбке неземной

И, слух склоняя, внемлет ропот мой, —

И ей к лицу подобье скорбной мины.

Но, зная горя моего причины,

Она не знает жалости живой

К стихам печальным, сколько я ни пой,

К певцу, что счастья рисовал картины.

Безжалостен огонь прекрасных глаз, —

Жестокость состраданьем притворилась,

Чтоб страсть в душе наивной не прошла.

Не обольщайтесь, сердца зеркала:

Нам истина давным-давно открылась.