Сегодня. Завтра. Когда-нибудь

Долгое время он так и сидел за инструментом: на спинке, опустив босые ноги на сиденье.

Под крышкой его ждал всё тот же неприятный сюрприз. Деревянный монстр о трёх ногах скалил на него свои чёрно-белые зубы, а в ровном лаковом нёбе монстра беспокойно отражалось едва знакомое лицо.

Прошлый раз он не выдержал испытания собственным отражением. Едва привык к жуткому оскалу отверзтой пасти, как в перпендикулярном измерении вдруг явилась его собственная бледная и растерянная копия. Выполненная, к тому же, весьма приблизительно.

Но на этот раз он не ушёл.

Первое прикосновение – к ноте «си» контроктавы. Инструмент отозвался охотно, спелым баском и так же весело пропел, когда заинтересовавшиеся пальчики шмыгнули в поднебесную даль сопрано.

Уже тогда он обнаружил, что все зубы – и целые, и с гнильцой – звучат по-разному. И звуки эти выстроены в некую странную очередь – от левого до правого мизинца – от грузного сердцебиения, оставляющего вязкий маслянистый след, до сердцебиения едва уловимого, тонкого и отлетающего в вечность.

– Когда он впервые ступил на песчаное прибрежье необитаемого острова в Индийском океане, ему не было и трёх лет. Его вёл за руку Учитель. Поклажу несли четверо здоровых мужчин – чёрных, как смоль в закрытой бочке. Отец и мать решили не сходить на берег, и лишь наблюдали за тем, как их спотыкающегося чада уводят из мира живых на двадцать лет. Очи виолончелистки с мировым именем пухли от двухнедельных слёз, но за руку её держали пальцы лучшего пианиста Британии, и она не смела.

«Он ни в чём не будет нуждаться, – сказал пианист ровным голосом, будто подчёркивая линию своего взгляда, – раз в месяц к нему будет приезжать наш семейный врач, раз в две недели – катер с провизией и пресной водой, раз в полгода настройщик. И не забывай – с ним всё это время будет Учитель».

«А кто всё это время будет со мной?!»

Виолончелистка лишь взглянула на мужа, мельком, нетребовательно – и снова вернулась к маленькой неуклюжей фигурке, старательно вышагивавшей по песку.

«Ты видела беседку?» – спросил он, уже развернув яхту по ветру.

Виолончелистка с мировым именем вздрогнула, не то от ветра, не то от того, что этот ветер прочитал её мысли.

«И не думала на неё смотреть»

Пианист пожал плечами.

«Там «Стейнвэй и sons». Из специальных пород дерева. В тропиках – защита от повышенной влажности.