Взаперти

Вы лично известны государю, можете нажать рычаги – и он вас помилует.

– Для этого я должен обратиться к нему с соответствующей просьбой, – напомнил присяжному поверенному сыщик. – Я же не намерен этого делать.

– Почему?

– Потому что в таком случае я признаю свою вину. Но вины нет, понимаете? Я не убивал Мохова!

По глазам гостя хозяин понял, что тот ему не верит. Как же тогда он будет его защищать? Как все они – за деньги? Придется терпеть…

– Вернемся к нашему договору, – заговорил Сандрыгайло. – Мои условия вас устраивают?

– Да.

– Вам все понятно? Мы изложим детали в соглашении, если желаете. Это не совсем законно, но если требуются гарантии на случай моей возможной нечистоплотности…

– Не требуются, – отрезал Лыков. – Полагаю, мы поверим друг другу на слово. Нужен аванс, чтобы вы начали готовиться к процессу?

– Нет. Фактически я уже начал. Итак, первый вопрос: кого из свидетелей может вызвать защита?

– Я уже думал об этом, Август Мефодьевич. Один из надзирателей, некто Фуршатов, сказал заведомую ложь и уехал из города…

– Как уехал? Кто его отпустил до суда?

– Следователь отпустил, а показания взял под присягой, согласно статье четыреста сорок второй Устава уголовного судопроизводства.

Фуршатов уволился от службы и якобы поехал в Мезень вступать в права наследования.

– Вы сказали, он вас оболгал? – вцепился адвокат.

– Да, самым бессовестным образом.

– Но его слова совпадают со словами тех пяти арестантов, верно?

– Верно. Тут заговор, сильный против меня заговор.

Сандрыгайло не обратил на эти слова никакого внимания и констатировал:

– Это здорово подкрепляет позиции обвинения.

– Я понимаю. Но как раскрыть ложь?

– Буду думать. На чьи показания в вашу пользу я могу опереться?

– Во-первых, есть другие надзиратели той смены, когда я допрашивал Мохова. Они сообщили, что Вовка вернулся в камеру на своих ногах, не стонал, не жаловался и не имел никаких внешних признаков побоев.

– Уже хорошо! – ободрился присяжный поверенный.

 – Вот на таких косвенных деталях и строится обычно защита. Моя задача – посеять сомнения в умах сословных представителей. Судьи будут смотреть в бумаги и верить прокурору. А представители смотрят на вас и слушают адвоката.

– По вашему опыту, Август Мефодьевич, они совсем несамостоятельны в процессе? Даже представители дворянства?

– Увы, Алексей Николаевич. Если бы ваше дело рассматривалось судом присяжных, шансы на мягкий приговор были бы больше.