Убийство церемониймейстера

Когда-нибудь да попадешься, если взял себе такую жизнь… Сейчас его отправят на Шпалерную, в предварительную тюрьму, где человека ждут почет и уважение. Гусиная Лапа – личность известная. Налетчик даже воспрянул духом. Вон как начальство обрадовалось! Значит, и оно почитает Вафусия! И вдруг ни с того ни с сего арестованный заявил Лыкову:

– Ваше высокоблагородие, а хотите, я вам тайну скажу?

– Хочу! – тут же ответил Алексей. С ним уже случалось, что уголовные без видимых причин неожиданно делали важные признания.

Гусиная Лапа сделал глубокомысленное лицо и осмотрелся. Все в комнате притихли и пялились на него, даже сам начальник сыскной полиции.

– Но тока вам, потому – из уважения. Вы ведь Лыков господин?

– Да. А ты откуда знаешь?

– Товарищи про вашу силу да смелость говорили. На Сахалине, в Корсаковской тюрьме. Я туда прибыл, когда уж вы обратно уплыли, маненько не застал.

– Было дело, служил я в Корсаковске. Так что ты имеешь сказать?

– Товарищи говорили, ваше высокоблагородие, что вы человек справедливый.

– Правда. Пустой был человек, это его «иваны» заставили. Пожалел дурака.

– И не плетью, а просто розгами?

– Да. Но ты тайну-то будешь сказывать? Или нету никакой тайны, а так, язык почесать ляпнул?

– Есть! Есть тайна. Тока вам, за вашу справедливость, скажу. Сегодня ночью на костеобжигательном заводе будут мертвое тело жечь.

– Где именно? – выскочил вперед Вощинин. – Для чего?

Но Гусиная Лапа его игнорировал, пытливо глядя на Алексея.

– След заметают? – спросил тот.

– Надо полагать.

– На каком заводе? Их в городе четыре.

– Того не знаю. Но где-то на Гутуеве.

– Вот спасибо тебе, Вафусий Силыч! Буду думать, как тебе поблажку учинить.

– Вы мне уже учинили, ваше высокоблагородие, – серьезно ответил налетчик. – Тем, что руку не сломали или нутро не отбили, как Глазенапу[6 - См.

Сыщики отошли в угол и стали там совещаться.

– На Гутуевском острове три завода, – стал загибать пальцы надворный советник. – Первый, самый маленький, – Грумбта. Это на Динабургской. Рядом с ним второй, Кобозева; он самый большой. А третий завод – Ильина. На котором из них?

– У Кобозева, – решительно заявил Вощинин.