Одесский листок сообщает

 – А сколько примерно?

Тот ответил:

– Кто ж их считал? На глазок сотни две. Распилили на участки да застроили, на сдюку [26 - На сдюку – пополам, наполовину.] незаконно. Под каждой хибарой земли на жябий скок. Переулков правильных нет. Заборы высокие, в них потайные калитки. Дворников не водится. А фабричные сторожа скорее помогут уркаганам, чем полиции. Через два дома на третий – притон, на четвертый – хавира [27 - Хавира – квартира блатер-каина.]. В пятом торгуют водку по ночам, а в шестом предложат снежок… в смысле, кокаин.

В самой обжорке Стамоглу черная биржа, где ставят на бега. Дурные фисташки [28 - Фисташки – деньги.] в больших оборотах. Потому место охраняется нарядами босяков, которых нанимают люфтменши… маклеры по-вашему. Во дворах караул, и по улице с обеих сторон тоже стоят шкодики на цинке [29 - Шкодик – подросток, сорванец; стоять на цинке – быть на стреме.]. Чуть что, они поднимут хаёшь.

– Тогда бандиты вырвутся из столовой и взять их в хаотичной застройке будет сложно?

– Бенимунис [30 - Бенимунис (бенемунес) – клянусь.

], это так!

Коллежский советник подытожил:

– Тяжелое предстоит задержание.

День прошел трудно. Лыков с Азвестопуло с нетерпением ждали ночи. Ведь высока была вероятность, что Степан Балуца окажется в той обжорке. И его удастся взять вместе с другими.

Наконец стемнело, и операция началась. Сперва пришел взвод учебного батальона и укрылся в саперных казармах. В последний момент военные решили боевых патронов солдатикам не давать – вдруг сгоряча перестреляют своих же? Только у поручика Редкобородого и трех унтер-офицеров были при себе заряженные револьверы.

Одновременно с армией со стороны Водопроводной улицы и Сенной площади в бандитский район вошли три отряда городовых. Не вступая в разговоры с аборигенами, они быстро продвинулись к Ананьевскому переулку и оцепили двор обжорки с тыла. Караул из босяков у задней калитки был бесшумно снят.

Лыков вынул браунинг и прислушался.

Изнутри доносилась разухабистая песня:

– Что нам рупь, что нам два?

Наплевать на все права.

Нам законы нипочем:

Сразу в рожу кирпичом.

– Погоди-ка, – насторожился коллежский советник. – Не наши, что ли? Мотив вроде тот, а слов не помню…

Тут певцы перешли к следующему куплету:

– Мы ребята-ежики

В голенищах ножики,

Любим выпить, закусить,

В пьяном виде пофорсить.

– Наши, – обрадовался питерец.