Рубежье 2

Понимал, что сплю, и мне ничего не грозит, но как же было страшно! Может поэтому засунул лопатку в рукав и лишь затем протянул прикрытую сталью ладонь. Клешня стиснула лопатку до зазубрин в хитине.

– Третий уровень твой, Дмилыч, – сообщил краб и отполз в сторону.

– Играем в гляделки, – женским голосом вкрадчиво заговорила пума. – Если моргнешь позже меня, считай восьмую ступень своей.

Большая кошка вырастила под собой холмик и ее глаза теперь находились выше уровня моих. Да еще, как назло, меня ослепляло солнце – все было против ополченца с позывным Дмилыч.

Однако мысль о лопатке прочно засела в голове.

«Должна же она меня выручить!» – я повертел кистью, не отводя взгляда от пумы.

То, что промелькнуло, едва не заставило меня вскрикнуть: «Эврика!» А потом солнечный зайчик от штыка лопатки ударил по глазам сопернице. Она моргнула.

– Восьмая ступень твоя, Дмилыч.

Когда удав предложил соревнование в гипнозе, я уже несильно удивился. Впрочем, и не расстроился, поскольку мысли о тактике появились сразу. Ведь главное – не смотреть ему в глаза, чтобы не проиграть. А для того, чтобы одержать победу, имеется все та же лопатка.

Гипноудав начал с покачиваний, от магии которых мой взгляд как-то сам собой устремлялся к его морде. Отводил глаза в сторону, вниз, вверх, но соперник лишь ускорял ритм, и движения рисунка шкуры словно заставляли смотреть четко в морду змеюки.

Когда сил сопротивляться почти не осталось, заслонил лицо лопаткой, зеркальной поверхностью к удаву. Похоже, трехрогий сам себя увидел, поскольку через пять секунд раздался голос пумы:

– Девятая ступень твоя, Дмилыч.

Убрал лопатку. Взору предстала картина скрученного в заковыристый клубок удава. Выходит, он сам себя загипнотизировал?

– Молодой человек, следующая станция Ерши, – разбудил меня голос пумы.

В купе стояла проводница и настойчиво трясла за плечо.

– Спасибо. Мне еще долго ехать?

– Через десять минут будем на месте, – женщина ушла.

– Эх! – я сладко потянулся. – Как же легко во сне даются уровни и ступени…

Глава 7. Старый знакомый

С детства любил сказки. Хотя бы за то, что они всегда заканчивались хорошо. Наши одерживали сокрушительную победу, злодеи получали по заслугам, добро торжествовало, и над основной моралью не надо было особо ломать голову: делай добро, и будет тебе счастье.