Московский апокалипсис

– В распоряжение следственного пристава Яковлева!

«Мещанин» вдруг увидел, как у Ахлестышева самопроизвольно сжались кулаки, а по лицу пробежала судорога.

– Что случилось? – спросил он шёпотом.

– Яковлев… – процедил Пётр сквозь зубы. – Это он фабриковал моё дело…

– О нём идёт молва как о большом мошеннике.

Ахлестышев молчал, с ненавистью глядя в угол. Там высокий господин лет тридцати, безвкусно одетый, что-то объяснял трубочистам. Потом отослал их движением руки и пошёл вдоль строя. Поравнялся с Петром, остановился и злобно осклабился.

– Ахлестышев? Почему не в Сибири? И голова не обрита. Эй, поручик!

Подбежал смотритель тюрьмы.

– Так что, не успели пока, – пояснил он. – Палач захворал один, а второй запил. Ведь у меня таких семь сотен! Тут ещё Бонапарт… Но в Нижнем Новгороде обязательно обреем и клейма наложим!

Пристав скривился.

– Под личную ответственность! И учтите: это опасный убивец. Самый строгий надзор! В Нижнем долго не держать, немедля услать в Нерчинск, о чём рапортом доложить московскому обер-полицмейстеру.

– Слушаюсь.

– Смотри у меня, каналья! – Яковлев погрозил Петру кулаком. – Ты на особой заметке!

И пошёл дальше. Поравнялся с Лешаком, взял его за рукав и отвёл к окну. Там сыщик и уголовный о чём-то долго разговаривали. «Мещанин» с удивлением заметил, что общались они весьма дружески. Лешак даже, смеясь, похлопал пристава по животу. Наконец Яковлев кивнул собеседнику и ушёл. Лешак же вальяжно вернулся в строй и сказал своим что-то такое, отчего варнаки одобрительно загудели.

Поверка закончилась, и арестанты вернулись в камеры. Ахлестышев был бледен и задумчив. Он отвернулся от расспросов, лёг на нары лицом вниз и долго молча лежал. Саша-Батырь осторожно снял с него цепи и пошёл к майданщику за чаем. До двух часов пополудни никакой еды сидельцам не полагалось. Узнав об этом, офицер дал Саше двугривенный, и тот принёс три кружки с подслащённым чаем и три больших булки. А ещё новости.

– Слышь, Пётр, – тронул он своего бывшего помещика за плечо.

– Как в Москве? – сразу же сел Ахлестышев. – Нас всех этапом, а он при французах квартировать?

– Ага. Яковлев так велел. Будто бы по приказу самого генерал-губернатора Москвы графа Ростопчина.

– Вот это любопытно. А с какой целью?

– Кто же скажет, – пожал могучими плечами налётчик. – Особый урок[5 - Урок – задание, поручение.] у них, говорят. Секретный.

– Ха! Сейчас мы их секреты в два счёта разгадаем.