Московский апокалипсис

Лешак из-за его спины показал кулак, потом подошёл к ближайшему дому, разбил стекло и кинул в окно свою загадочную чурку. Внутри сразу вспыхнуло, языки пламени вырвались наружу. Поджигатели довольно загоготали и двинулись дальше.

Только через час беглецы добрались до цели. Небольшая слободка у слияния Неглинной с Трубной площадью была застроена однообразными деревянными домиками. Вокруг раскинулись поросшие кустарниками пустыри. Место пользовалось среди обывателей недоброй славой. Прохожего человека могли раздеть здесь даже днём, а ночью люди просто исчезали.

Молва утверждала, что здешние жители спускали тела своих жертв в «трубу» – подземный коллектор реки Неглинной. Столицей уголовной слободы являлась пивная «Волчья долина» – зловещий притон убийц и грабителей. Полиция обходила пивную стороной.

Саша остановился у входа в заведение, бросил поводья и сказал бодрым голосом:

– Вот я и дома! Заходите со мной, гости дорогие, и ничего не пугайтеся!

На шум вышли два оборванца: седой, в возрасте, бородач, и пятнадцатилетний подросток.

Всмотрелись в темноту.

– Кого ещё Луканька[22 - Луканька – бес.] принёс? Назовись-ка!

– Тетей, Яшка! Бесы крапчатые, своих не узнаёте?

– Батюшки! – взмахнул руками старик. – То ж Саша-Батырь! Во дела теперя начнутся…

А подросток кинулся к лошади.

– Скамейку[23 - Скамейка – лошадь (жарг.)] накорми, напои и поставь в тепло, – приказал ему налётчик. – Мешок там со скуржой – отдай Мортире на сохранение. А четверть с вином в дом снеси!

Шумной компанией они ввалились внутрь.

Большая комната с тремя десятками столов слабо освещалась масляными лампами. За стойкой одиноко скучал кабатчик.

– Серёга, а где все? Чё так пусто?

– Пошли на собак сено косить, – ухмыльнулся тот.

– Дык, Саша, все на тырке[24 - Тырка – кража (жарг.)], – пояснил старик. – Такой день рази можно терять? Он же год кормит! До утра не появятся. А ты, стало быть, утёк? Баяли, весь бутырский гарнизон по этапу отправили.

– Как видишь, не весь. Мы с Петром Серафимычем решили остаться.

Ну, дай нам, что ли, пожрать. Эх! Дома не сидится, а в гости не зовут! Людей устрою и тоже в Москву сбегаю.

Вскоре беглецы уже вовсю уплетали тельное. Седобородый Тетей (при свете лампы на лице у него обнаружились клейма «в-о-р») разлил травник. Саша держал перед гостями речь.

– Значитца, так. Ты, Петя, и вы две. Рассказываю, что есть наша слобода. Чтобы понимали, в каком вы здеся полнейшем порядке… Сейчас на Москве три важнейшие шайки.