Московский апокалипсис

– А… нет другого укрытия? И не станем ли мы сами добычей этим пропащим людям?

– С Сашей-Батырем не станем. Это особенное место. Называется оно Волчья долина. В конце Неглинной, рядом с Трубой[19 - В 1830-х годах название «Волчья долина» с Неглинной (после ликвидации одноимённой пивной, знаменитого уголовного притона) «переехало» к местности возле Большого Каменного моста.]. Слободка, заселённая уголовными всех мастей, преимущественно ворами и налётчиками. Нравы там жуткие, но для нас сейчас самые подходящие. Французам в тех краях брать нечего.

А Саша пользуется среди местного населения большим уважением, и под его рукой никто нас не тронет.

Ольга не столько успокоилась, сколько смирилась. Бывший жених со своим загадочным товарищем были теперь её единственной защитой. Только они в целом городе желали княгине Шехонской добра…

Между тем, притомившаяся буланка кое-как тащила телегу с четырьмя седоками. Переехав обратно мост, она стала в Серебреническом переулке и отказалась идти дальше. Саша чертыхнулся, нашарил в ногах торбу с овсом и подвесил её к морде лошади.

Ахлестышев с ведром побежал на Яузу за водой.

– Полчасика отдохнём, – объявил Батырь. – Вы сидите тут и не высовывайтесь. А я пройдусь поблизости.

– Только не уходи надолго, – попросил Пётр. Налётчик кивнул и свернул в Солянку. Вскоре оттуда уже послышался треск ломаемой двери.

Беглецы остались втроём. С уходом силача всем сделалось неуютно. Уже совсем стемнело. Какие-то люди заглядывали в переулок и молча их разглядывали.

Ахлестышев держал пистолеты на виду, и это производило нужное впечатление. Вдруг сразу шесть или семь человек ввалились в Серебренический и окружили телегу.

– Кто такие? Добро имеешь? – раздался властный голос старшего. Пётр, не мешкая, приставил ему ко лбу пистолет.

– Есть и квас, да не про вас! Пошёл прочь, братское чувырло!

Семеро бывалых людей никак не могли смутиться при виде одного пистолета. Тут сработало другое. То ли фартовый разглядел на Петре арестантский халат, то ли услышал знакомые ругательства, но он отступил и махнул своим рукой:

– Айда!

И шайка удалилась.

А ещё через четверть часа вернулся Саша-Батырь. В одной руке он нёс большой узел из скатерти, а в другой почти полную четверть. Вид у налётчика был довольный.

– Вот, – сказал он, загружая добычу в телегу. – Скуржи[20 - Скуржа – серебро (жарг.)] сыскал фунтов десять, и травник на зверобое. Вкусный! Другое дело… А то все вокруг грабят, один я в стороне! Ну, поехали.