Московский апокалипсис

Неподалёку шёл усатый солдат бывалой наружности и не сводил глаз с арестантов. Дальше парой шагали два тюремных надзирателя. А сзади, в хвосте, сбились в кучу несколько крестьянских парней с одним ружьём на всех. Эти больше глазели по сторонам, чем наблюдали за колодниками.

– Отстаём… – шепнул Ахлестышев. Он оперся на Сашу, стащил с ноги сапог и стал вытряхивать из него несуществующий камень. Арестанты обходили их группу стороной и шли дальше; вскоре троица оказалась в хвосте этапа.

Тем временем огороды кончились и по обеим сторонам Новой слободы потянулись обывательские дома.

Редкие прохожие стояли на тротуаре и разглядывали необычное шествие. Поравнявшись с первым же переулком, Пётр не торопясь вышел из колонны. Саша-Батырь и Ельчанинов тут же присоединились к нему. Постояв немного, все трое неспешной походкой двинулись в переулок.

– Эй, а вы куды? – раздался сзади крик и к ним подбежал парень с ружьём. Держал он его, как вилы.

Батырь навис над рекрутом, словно гора.

– Тебе чего, дурень?

– Э… вы же тово…

– Чего того?

– Нельзя же!

– Нам можно.

– Меня же тово… накажут за вас!

Ахлестышев усмехнулся и похлопал парня по плечу.

– Война, брат! И не такое случается. Ты иди, а то отстанешь. Гля, как далёко ушли!

Рекрут обернулся – хвост колонны был от него уже саженях в сорока. Махнул рукой и побежал догонять, только лапти замелькали…

Пройдя переулок насквозь и свернув за угол, троица остановилась.

– Спасибо! – первым делом сказал Ельчанинов. – Не знаю, как бы я без вас вырвался.

– Не жалко! – хохотнул налётчик.

– Ну, давайте теперь прощаться, – торопливо вымолвил Пётр. – Ты куда сейчас, махонький?

– К Мортире Макаровне.

– К какой мортире? – удивился штабс-капитан.

– Это Сашина подружка, – пояснил беглый каторжник. – Гулящая. Весит восемь пудов, потому и прозвище такое. Я видел её на свидании в тюрьме – впечатляет!

– Она у меня дородная, – гордо подтвердил налётчик. – Страсть как своё ремесло любит! Огонь, не баба. В Волчьей долине живёт.

Спонадоблюсь – ищите меня там.

– Будешь портняжить с дубовой иглой?

– А то! Полиции нету – лови случай! Худое дело везде поспело. Ну, Петя, храни тебя Господь. Может, свидимся ещё.

– Это навряд ли. Я сейчас на Остоженку, и вечером же прочь из города. Пока тут столпотворение, удобно проскочить разъезды. Храни и тебя Бог, Саша, и спасибо тебе за всё!

Друзья крепко обнялись, расцеловались и Батырь быстро ушёл.

– Прощайте и вы, Егор Ипполитович.