Между Амуром и Невой

Лобов человек серьезный, организация у него будь здоров, и, конечно, без его ведома в столице ничего выдающегося произойти не может. Тем более пять убийств.

– Вы думаете, Павел Афанасьевич, это под него роются? Как в Москве – готовят замену?

– Боюсь, Петр Васильевич, все еще хуже. И намного хуже. Если бы готовился переворот, мы наблюдали бы войну банд. В Москве, например, она длилась полгода до воцарения Стратилата и полгода после. У нас же все тихо. Я ожидаю совсем нехороших вещей. Хотел бы ошибиться в своей догадке, но… Вы заметили особенность в датах совершения всех пяти убийств?

Плеве и Оржевский недоуменно переглянулись, Грессер зашелестел бумагами:

– Что-то в апреле их много было, а первое в самом начале января.

Вот, нашел! 3 января обнаружен труп на Фурштадской, в Литейной части. Потом долго не было, о находке уже забыли, а затем как прорвало: 11 апреля в Кокушкином переулке, 28-го – на Большой Болотной улице (там неподалеку мы нашли первый плод, а до того не находили), 30 апреля – на острове Гоноропуло. И вот сегодня – в Ломакином переулке. Какая же тут система, Павел Афанасьевич?

– Отнимите от всех чисел один день. Ведь трупы всегда обнаруживались утром, а убийства происходили накануне. И задайте себе вопрос: а что у нас было вчера, 6 мая?

– Вчера? Вчера был «царский день», праздновали пятнадцатилетие цесаревича… О, Боже!

Гессер, Плеве и Оржевский вскочили и одновременно принялись вырывать друг у друга «Весь Петербург за 1882 год». Через минуту тягостное молчание повисло в кабинете градоначальника.

Наконец его нарушил Плеве:

– Отдаю должное вашей наблюдательности, Павел Афанасьевич. Действительно, если отнять от всех рапортов об убийствах один день, получается, как сказал генерал Грессер, «система». 2 января – день рождения великого князя Алексея Александровича, 10 апреля Владимира Александровича, 27 – младшего сына государя Георгия Александровича, 29 – великого князя Сергея Александровича и 6 мая – наследника, великого князя Николая Александровича.

Но что все это значит?

– Да уж ничего хорошего! – рявкнул Оржевский. – Надо немедля доложить об этом его величеству! А через восемь дней коронация! Августейшая чета и двор уезжают в Москву сегодня вечером! Я считаю своим долгом…

– Позвольте, ваше превосходительство! – еще громче гаркнул Грессер. – Это дело относится до столичного градоначальника! Я сам считаю своим долгом лично доложить обо всем государю еще до отьезда!

Благово встал и молча отошел в сторону.