Касьянов год

Поручение с его слов мне передал директор Департамента полиции Зволянский.

– Но телеграмма губернатору подписана министром… – как бы про себя добавил Шлейфер.

– Давайте сразу к делу, господа, – предложил сыщик. – Вы зря гадаете, кто меня послал и каков уровень моих полномочий. Я – чиновник особых поручений. Приехал как раз с таким вот поручением. Витте обеспокоен и хочет разобраться. Помогите мне успокоить его, и дело сделано.

– Чем же он обеспокоен? – вскинулся Меринг. – Мне тесть ничего такого не говорил.

– А Сипягину сказал.

– И появились вы?

– Да. И не надо кривиться, я сюда не рвался, и мне не больше вашего нравится причина поездки.

Киевляне помолчали.

– Но, поскольку поручение дано, я обязан его выполнить. Вы оба заинтересованы в том, чтобы правда была установлена. Если вам, конечно, нечего скрывать.

– Нам совершенно нечего скрывать, Алексей Николаевич, – сказал архитектор. – Вы позволите называть вас так?

– Конечно, Георгий Павлович. Я тут гость и ничего не смыслю ни в банковском деле, ни в строительстве, ни в киевских порядках.

И пришел к вам за разъяснениями, которые и лягут в основу моего доклада начальству.

– Хорошо. Оставим пока в стороне вопрос, почему Витте ничего не сказал зятю, но нанял сыщика…

– Не нанял, а прислал, – парировал Лыков.

– Прислал, – согласился Шлейфер. – Нам-то не легче. Мы вроде как должны оправдываться. А за что? Трудимся не покладая рук, украшаем город. Что вдруг стало не так?

– Очень просто. До Петербурга дошло письмо некоего Афонасопуло.

Он обвиняет вас двоих в махинациях. Никто из столицы сюда бы не приехал, если бы один из вас не приходился родственником самому влиятельному человеку в России. После государя, разумеется. Это понятно?

Меринг молча кивнул и сложил руки на груди с оскорбленным видом. А Шлейфер фыркнул:

– Письмо Афонасопуло. Из-за этой глупой бумажки весь сыр-бор?

– Опровергните ее, и дело с концом!

– Ну тогда все просто.

– Валяйте.

– Мы дадим вам балансы домостроительного общества и заключения ревизионной комиссии.

Там все написано. Дела идут прекрасно, активы превышают пассивы в полтора раза, запасный капитал сформирован в соответствии с уставом.

– Боюсь, что мало пойму в этом. Но приложу ваши бумаги к отчету для солидности.

После этих слов обстановка за столом разрядилась. Киевляне поняли, что ревизор им не враг. Или сделали вид, что поверили в это. Даже неудавшийся астроном перестал строить рожи.