Магистры пятого знака

Правда, по дороге к месту поединка Ухтырь объяснил истинную причину любезности родственника.

– Я убедил дядю расстаться с сангаром взамен на обещание, что мы не будем колдовать в его заведении, а завтра поутру покинем деревню.

– Отпугиваем клиентуру?

– Ага. На ужин к нему пришло на два постоянных посетителя меньше.

– Странно. У нас бы, наоборот, понабежали поглазеть на диковинку.

– И у нас тоже, если бы им кто-то сказал, что ты правильный волшебник.

– Мало того что по твоей милости меня записали в чародеи, так еще и в неправильные.

– Это еще вопрос – у кого неприятности. Не я тебя ловил.

Опять получается, что я первый начал. Ох уж мне эта крогуловская логика!

Ратушная площадь, заполненная мужчинами всех возрастов, нетерпеливо гудела в ожидании зрелища. Когда часы на башне пробили восемь раз, из здания ратуши вышел приземистый человек в сопровождении двух воинов. Телохранители (или кем там они ему приходились) старались шагать торжественно, но излишне суетливая походка впередиидущего сводила на нет все усилия немногочисленного эскорта.

Как только мужичок вышел в центр площади, вокруг образовалось живое кольцо зрителей, и на середину импровизированной сцены выкатили деревянную трибуну. Взобравшись на нее, коротышка стал на две головы выше собравшихся. Он поднял руку, и публика мгновенно умолкла.

– Мое почтение вам, благородные мужи деревни Тинкара! Как известно, вчера все достойные люди Арудэнга чтили святого Яргуса, да будет во веки вечные благословенно имя его! Каждый из нас с детства знает о подвигах столь славного воина,– судья поднял глаза к небу и все же не поленился перечислить великие дела благородного героя.

Напыщенная многословная речь оратора затянулась минут на десять и ничего, кроме скуки, у меня не вызвала. Единственное, что я вынес из словоблудия толстяка,– у каждого народа имеется свой Геракл. В здешних краях его звали Яргусом.

– Свои великие подвиги Яргус совершал во имя мира и порядка.

Народ моментально проснулся, услышав вопрос на животрепещущую тему.

– Двести, если стакан полный. А если нет? – Оратор не сказал ничего нового, но всецело завладел вниманием окружающих.

– Тогда меньше,– заволновалась публика.