Дамба

Будет помогать нам в оформлении материалов по кражам, поддерживать отношения с полицией, а также займётся дамбой. Далее, что касается переписки со сторонними организациями, – тоже он будет заниматься. Опыт у него в этой области большой…

Ахмеров тряс в ответ головой, отчётливо понимая, что его слегка отстраняют от дел. А ведь он изо всех сил старался. Каждую бумажку со всех сторон, можно сказать, обсасывал.

– Какие же тогда у меня будут обязанности? – не выдержал он.

– Мы поделим функции. Вы займетесь складами, а также испытательным полигоном.

Ахмеров поджал губы. Какие могут быть вопросы, если начальство давно решило.

– Михаил Степанович, – дернулся он, словно только что вспомнил. – Совершенно забыл. Опять звонили из той организации – просили план.

– На кой он им сдался? – вскинул на него глаза Осадчий. – Не спросил?

– Нет…

– А надо бы! – Осадчий отвёл глаза. – Ты в следующий раз спрашивай.

– Хорошо…

– Нам самим не сразу их выдают, – ворчал Осадчий.

– Нет, ну всё же, – Ахмеров повел плечами и вроде как лязгнул зубами. – Официальный запрос…

– Надо будет – новый запрос подготовят. А бумаги у меня в сейфе пусть пока лежат. Так?

– Так.

– Или, может, я не прав? Может, я в чем-то заблуждаюсь?

– Пусть лежат… – сказал треснувшим голосом Дмитрий Иванович.

– Тогда ты свободен, – проговорил с железом в голосе Осадчий.

Ахмеров не стал дожидаться, когда ещё раз укажут на дверь. Встал, придвинул стул и вышел.

– Сдается мне, именно он говорил с тем субъектом по телефону, который за дверью торчал, – убавив голос, продолжил Осадчий. – Либо я чего-то не понимаю. Надо что-то придумать.

Он вынул бронзовую печать и приложил к сейфу. Слабая, конечно, защита, но будет хотя бы известно, открывали сейф в его отсутствие или нет.

Они вышли из кабинета и направились на территорию завода. Оказалось, главный инженер завода Меркурьев имел два кабинета – в конторе, возле завода, а также внутри. Вероятно, так ему было удобнее. Старый хрыч хотел находиться ближе к производству.

– Слушаю вас внимательно, – ухмылялся он, глядя серыми выцветшими глазами. И подал иссохшую ладонь. – Каким ветром?

– Дела, – ответил Осадчий.