Курьер

Курьер

Николай Степанов

Николай Степанов

Курьер

Сидеть в клетке посреди базарной площади подобно диковинному зверю – удовольствие само по себе не из приятных, а в ТАКОЙ компании – и подавно. По приказу местного хана Рунзеха (провались он трижды в цехмерские топи!) ко мне подселили необычную сокамерницу, решив с ее помощью сразу несколько проблем. Во-первых, меня выставили на всеобщее обозрение в расчете, что кто-то из горожан узнает чужестранца, во-вторых, сэкономили на страже, и, в-третьих, пресекли на корню любые попытки приблизиться к пленнику.

Лишь взглянув на мою милую соседку, жители Цескима благоразумно отходили на безопасное расстояние.

Угораздило же сунуться к агенту Варкасу! Его самого дома не оказалось, но гостей там ждали…

И теперь сидеть мне в клетке до тех пор, пока в Цеским не прибудет маг-дознаватель. Местного в городе не оказалось, и за специалистом послали к соседям. Не поверили, гады, печальной истории о заблудившемся в песках путешественнике.

В результате – одна камера на двоих, где неизвестно насколько застряли я и она.

Я – курьер второго легиона Сарин Дюзан, захваченный людьми Рунзеха при попытке пробраться через владения султана Хармаса.

Она – пятиаршинная пустынная гадюка гурана. Плевок этой змеи с легкостью разъедает толстую кожу варанги, а слюна убивает самое крупное животное за три минуты. Соседство, прямо скажу, не из приятных.

Судя по утолщению в центре сложенного кольцами брюха, голода гурана не испытывала.

Положив голову на присыпанный песком деревянный пол нашего совместного жилища, она мирно переваривала пищу. Будто бы ее тут и не было. Но так продолжалось лишь до тех пор, пока я не подавал признаков жизни. Стоило хотя бы на вершок поднять руку или пошевелить ногой, как соседка поднимала голову и начинала изучать меня желтыми немигающими глазами. В эти моменты хотелось превратиться в крохотную букашку и оказаться за пределами клетки, еще лучше – города. Но, увы! Максимум, на что я мог рассчитывать – возвращение «подружки» в сонное состояние. И так каждый раз…

Первый конфликт у нас произошел, когда принесли миску с едой. Гурана ее, конечно, проигнорировала, но мой желудок, со вчерашнего вечера воинственно выводивший походные марши, настоятельно требовал хоть какого-нибудь корма. Вот уж, действительно, сытый голодного не поймет! Мой единственный шаг в сторону подношения сразу вызвал агрессивное недовольство живого шланга.