Харон. Дом на другом берегу реки. Страшная сказка для взрослых

К нему дел никаких не было, но из вежливости Евгений остановил внедорожник, вежливо поздоровался, поинтересовался, все ли у того в порядке и забрал ли он вчера лодку. На что тот махнул рукой, сказав, что в его годы не может быть что-то в порядке или не в порядке, все ровно, а лодку, конечно же, забрал, потому как оставлять ее на ночь нельзя, иначе русалки утащат. Сказав последнюю фразу, лесник хитро усмехнулся и полез в карман за самокруткой, вероятно, рассчитывая на продолжение диалога. Евгений это смекнул и, пока тот не успел засыпать в клочок газеты щепотку самосада, быстро пояснил, что он торопится.

– Что, на новое жилье с новой гостьей?

– Да нет, – сдерживая раздражение, ответил Евгений, – проводница.

И, чтобы не дать раздражению почвы для роста, он таки надавил на газ и, подняв прокрутившимися колесами клубы пыли, покинул деревню. Он еще никого из местных не знал и в деревне-то был всего два раза проездом, однако любознательность и навязчивое внимание местных к своей персоне уже начали надоедать и порядком бесить. Евгений вырулил на большак и, как указала Люба, повернул направо, в сторону, противоположную городу. Пока ехал, то боковым зрением видел, что Люба смотрит на него и, вероятно, хочет с ним заговорить.

– Вы что-то хотите спросить? – Начал он, дабы дать старт беседе.

– Вас местные раздражают? – Просто спросила она с той же улыбкой, какую «надела» стоя у калитки.

Евгений посмотрел на нее, и некоторое время ехал молча, обдумывая ответ. Сказать ли правду или дипломатично солгать? Трезво оценив свое положение и одиноко стоящий в лесу домик, который, кстати, подвержен внезапному пожару, он выбрал второй вариант.

– А с чего бы им меня раздражать? – Удивленно спросил он. – Я ведь у Вас в деревне-то и не был почти, и никого пока не знаю.

Он снова бросил взгляд на Любу, взгляд машинально скользнул по ее обнаженным бедрам, торчащим из-под короткого платьица, а разрез между полами, совершенно бесстыдно обнажал их внутреннюю часть почти до самого «укромного места». Люба это заметила, тоже взглянула на свои бедра, потом на Евгения, в ее глазах загорелись хитрые огоньки.