В чужой игре

 – Передача от матери!

Дверь уперлась в ограничитель, и в узком проеме образовался сержант.

– Получай… Мамаша твоя приходила. Подготовят документы – поедешь в ИВС, если начальству будет угодно…

Векшин принял бумажный сверток, присел. Развернул бумагу. Внутри оказалась палочка копченой колбасы, батон, конфеты, пряники и вафли.

– Присоединяйся… – Петр разломил колбасу, положил на бумагу.

– С матерью живешь?

– С ней…

– А я женатый… Думаю, к вечеру тоже придет с передачей. – Эдик загадочно улыбнулся.

Они съели колбасу и батон.

– Вафлями угощайся, – предложил Векшин.

– Извини, Петя. Вафля – нехорошее слово. – Лучше назвать его пряником в клеточку.

Векшин искренне удивился. Пряник? В клеточку?

– Вафля – это мужское достоинство, – объяснил сокамерник. – Хоть ты и Васёк, но пока что неопытный.

– Васёк? – опять удивился Векшин.

– Карманный вор, значит. Я же вчера еще понял – луну ты крутишь.

– В каком смысле?

– В прямом… «Одно, говоришь, не пойму, как кошелек в карман попал…» Но я не в обиде.

Петр молчал. Пусть думает, как ему хочется.

– Ты точно на машине работаешь? – спросил Эдуард.

– Я техникум перед армией кончил, заодно и курсы водителей. Газель в руках.

Сокамерник замолчал, моргая и глядя перед собой.

– Значит, машина в руках. А жигулёнка ты водишь? – снова спросил.

Векшин удивился. Можно подумать, что автомобиль – это чуть ли не вертолет. Ведь сам водитель, а еще спрашивает.

– Боюсь, не выбраться мне отсюда, – продолжал Эдуард. – Бухгалтер сдёрнул… Представь, со страху рванул, козел. Теперь они думают, что мы сами те деньги прибрали. И на «негра» свалили.

Петр молчал.

– Что ты скажешь?

– Трудное дело, конечно, – выдавил из себя Векшин. – Сразу и не понять.

– А как ты думаешь, отпустят меня или на кичу загонят? – донимал Эдуард.

– Если б бухгалтер никуда не ушел – другое дело, – отозвался Петя. – А тут видишь, как получается. Нет его…

– Вот и я про то же, – вздохнул Эдуард. – Не видать мне свободы. Они же теперь и безвинного могут засадить – за такую сумму, ты что. Им бы только иск на кого повесить. – И добавил однозначно, словно загодя зная: – Тебя-то они точно освободят.

После обеда его снова потащили на допрос. Следом за ним увели и Векшина.