В чужой игре

– Выходит, вы не в претензии?

– Абсолютно…

Гражданин не нуждался в расследовании. Для него это было почти как потоп.

– Вот и ладненько, – улыбнулся Печкин, помня о главном в подобных делах: карманник не оставил бы при себе чужой кошелек – это равносильно приговору. Так что надо отказать в возбуждении уголовного дела. Выходит, ребята из карманной группы решили «срубить палку». Подкинули кошелек человеку и теперь улыбаются в ожидании премиальных…

Печкин заставил понятых расписаться в бумагах и отпустил.

Осталось опросить задержанного. Но тут прозвонил телефон, и пришлось следователю отложить опрос, поскольку находился на суточном дежурстве и требовался в другом месте. И так до самого утра.

Векшина отвели в камеру для задержанных, а через полчаса его вновь забрали оттуда какие-то двое сотрудников в штатском. Удерживая под локоть, они опустились с ним в подвал, завели в кабинет без таблички.

За столом сидел гражданин лет тридцати. Лицо темное, усталое, продолговатое. Походит на цыгана.

Еще двое сидели у стен. В подвальном помещении воздух стоял спертый, тяжелый.

– Присаживайтесь… – сказал темнолицый.

Петр сел на стул, огляделся. В углу сейф. Справа большой опечатанный шкаф. На стенах рожи: «Их разыскивает милиция».

– Фамилия? Где работаешь?

Векшин отвечал. Затем спохватился:

– А где следователь?

– На вызове. Расскажи нам, как дело было…

– Мне загнули руки, надели наручники, – объяснял Векшин, – вывернули карманы, а там оказался чужой кошелек.

Пустой, между прочим…

– Мы это знаем! – сказали ему с серьезным видом. – Ты лучше скажи, куда деньги засунул?

– Так пусто же было!

Сотрудники словно бы спохватились. Действительно, пусто.

– И мужик подтверждает! – напомнил Векшин. – Подкинули!

– Не ори, – тихо сказал темнолицый.

– Как вас зовут? – впился в него глазами Векшин.

– Григорий Олегович. А фамилия моя слишком известная.

– И все же?

– Подшивалов.

Они смотрели друг другу в глаза. Прямой и дерзкий взгляд – это всегда вызов, и Векшин отвернулся.

Ему бы домой вернуться и никого больше не видеть.

– Хочу заметить, – продолжил Григорий Олегович, – что сумма похищенного значения не имеет…

– В каком смысле? – не понял Векшин.

– Будь хоть копейка или вообще ничего, потому что всё зависит от умысла. Хотел стащить миллион – значит, чистое покушение на миллион.

– Кошелек-то пустой!

– Допустим, ты его подобрал… – с холодом в голосе произнес Подшивалов.