Цифры нации

 – Ты же у нас беспомощная в этом деле…

Закрыв шкаф, он прислушался: со стороны колонны теперь доносилось отчетливое гудение.

– Что это, Федор Ильич? – спросил Кошкин.

Но вместо ответа Шендерович лишь крикнул:

– Время!

Он первым бросился к автомашине и запустил двигатель. Катенька с Кошкиным едва успевали за ним. Машина метнулась к перилам и пошла вдоль стены. Она ехала кругами, опускаясь под землю, пока не оказалась в помещении с овальными высокими стенами и все той же колонной с утолщением по окружности в виде громадной бочки.

От вращений по кругу Кошкина едва не вырвало, но он справился с тошнотой, выбрался из машины и, держась за дверцу, оглядел помещение. Внутрь «бочки», опоясывающей колонну, вела овальная дверь с рукоятью в виде штурвала. В стороне от двери стояла белая будка с окном и стеклянной дверью – за ней виднелся монитор и черная клавиатура.

Кошкин не допускал даже мысли о существовании машины. Для ее строительства не хватило бы никаких денег. Другое дело – египетские пирамиды, которые, как выяснилось, соорудили пришельцы из созвездия Орион.

– Броня… – произнес Шендерович, цепляясь руками за штурвал и глядя вверх колонны. – Выдерживает прямое попадание термоядерной бомбы… Хотя, если разобраться, теперь это никого не волнует.

Штурвал, однако, не хотел вращаться. Федор Ильич пытался сдвинуть его с места, тряся бородой и краснея от напряжения. Катенька бросилась помогать, но отец остановил ее, отошел на шаг от двери.

– Дело в другом…

– Опять не в духе?

– Кураж – святое дело.

Он шагнул в будку, включил компьютер и стоя стал тыкать пальцем в клавиатуру.

– Молодость моя… – раздался голос. – Серо-буро-малиновый с продрисью…

– Заклинило, – сказал Шендерович, зависнув над клавиатурой. – Даже не знаю, что можно предпринять.

– Теперь там дядя Вася, – неожиданно выдала Машина.

– Ты его знаешь? – встрепенулся Федор Ильич. – Что за лох?

– Он не лох, – покровительственно сказала Машина.

– И все же?

– Он вел тухлые разговоры об искусственном разуме. «Это лучшее из того, что может придумать человек», – говорил он. Бушлатик на нем потертый такой, черненький… Лентами пулеметными опоясанный…

– У тебя глюки, вехотка ты старая! – воскликнул Федор Ильич. – Ты поразъехалась!

– Ты о чем, Шендерович? Я не понимаю тебя… Вехотка… В смысле – мочалка?

– Ничего! Будем кувалдой дверь открывать! – рявкнул Шендерович.