Цифры нации

Воздух лесной, по его словам, был знаком ему больше всех. Этот воздух окружал его последнюю четверть века… Воздух, которым сыт не будешь.

– Пусть прогуляются с Катенькой, если охота, – прощебетала Софья Степановна. – А мы на дачу…

Она знала, о чем говорила. Володеньке шел четвертый десяток, и его будущее представлялось туманным. С появлением в доме электронной служанки сын с головой ушел в работу: с утра – за компьютер, затем прогулка и сон. Любые разговоры о том, что жизнь не резиновая, что он может остаться один, не давали никаких результатов: сын отвечал, что он не один такой, что так живут теперь многие, а то, что население при этом редеет, так это же даже лучше: меньше народа – больше кислорода.

Софья Степановна разводила руками, хлопала себя по ляжкам.

– Вот и возьми вас за рубль двадцать! – восклицала она, потом шла к иконе Николая Угодника и горячо молилась, прося вразумить неопытное дитя. И вот он случай – сын притащил к себе в дом постояльцев.

«Слава тебе, Господи, – обрадовалась мать, – сподобил наконец-то…»

А ближе к обеду Кошкин, Федор Ильич и Катенька, доставив Софью Степановну на дачу и взяв с нее честное слово, что она даже думать не будет о Машке, ехали заброшенным бетонным шоссе.

Ехали они на машине какой-то старинной марки. Кошкин ни разу таких не видел: спереди лебедка, сзади – запасное колесо, под капотом рокотал дизельный двигатель, а на рулевом колесе значилось слово HANTER. Федор Ильич, как выяснилось, хранил машину на одной из городских парковок. Машине было лет сто. Она грохотала на кочках. Казалось, у нее совершенно отсутствуют амортизаторы.

– Охотник, – прочитал Кошкин надпись на руле.

– Он самый, – подтвердила Катя. – Главное, что он до сих пор едет…

Она сидела с Кошкиным на заднем сиденье и временами оглядывалась. Возможно, это была привычка, вызванная долгой жизнью в лесу. Дорога меж тем оставалась пустынной – только буйный кустарник рос по обочинам.

– Как ты думаешь, папа, мы успеем добраться засветло? – спросила Катенька.

Шендерович зябко повел плечами и промолчал: дорога резко сужалась, уходя вправо.