Цифры нации

– «Если отец трижды продаст сына, то пусть сын будет свободен – от власти отца…»

– Не помню… Это из Гамлета?

– Из «Двенадцати таблиц» Древнего Рима… В автономии тоже законы… «Об интеллекте», «О толерантности»… Если вам плюнули в лицо – утритесь: на большее вы не имеете права… Не так ли?

Кошкин согласно кивнул. Действительно, по-другому не скажешь.

– Согласно закону, – продолжила Катя, – андроид наделяется правами человека, хотя его никто не рожал. Вместо свидетельства о рождении у него паспорт производителя, имеющий признаки гражданского паспорта.

– До этого пока не додумались, – заметил Кошкин.

– И это только начало. За этими законами большое будущее…

Она не успела закончить мысль, поскольку из прихожей донесся дверной сигнал. Кошкин бросился в коридор. Катенька – следом. Возле двери стояли Федор Ильич с Софьей Степановной и смотрели в дверной монитор.

На площадке за дверью стояла Машка – в окружении людей в черной униформе.

– Вы не имеете права! – кричала Софья Степановна.

– Вы сами не имеете! – донимал Татьяноха. – У нас протокол, основанный на решении Ассамблеи…

Глава 5

Вещь в себе

Действительно, было такое дело – сход андроидов всех мастей и расцветки, который потом назвали Ассамблеей. Перед этим андроиды два дня бродили с транспарантами по городу и горланили про нарушение прав. Они кричали о том, что люди, особенно в старые времена, использовали их вместо рабов, ничего не давая взамен; доказывали, что такое положение терпимо быть не может, что надобно в дополнение к Закону принять Протокол, по которому определить себя как самоуправляемое общество.

– Иначе они растопчут нас окончательно! – кричали электронные головы.

Народ таращил на них глаза, полагая, что это всего лишь такая у них металлическая программа, призванная развлечь ленивую публику. Скорее всего, так и было задумано, потому что ярые выступления «электроников» неожиданно прекратились.

Впрочем, прекратились, да не совсем. Андроиды побросали транспаранты и двинулись на центральный стадион, где вскоре запрудили собой не только стадион, но и примыкающие к нему улицы, вытеснив с них людей.

Народ пялился из окон соседних домов, стараясь понять происходящее.

– Искусственный разум есть, но познать его невозможно! Как у Канта Иммануила! – доносилось из динамиков со стадиона.