Исповедь мага. Роман в четырех частях

Но желающих почему-то не нашлось, и мне пришлось уговаривать зрителей: что не нужно бояться, ничего страшного не произойдёт, и неужели нет настоящих мужчин в зале.

И вот на сцену вышла совсем неподходящая троица: один весом килограмм сто тридцать, а двое других изрядно поддатенькие. Я попросил осветителя немного убавить свет и поняли, в чём дело, выбирать тут не из кого, в зале преимущественно были женщины, ну а представителей сильного пола приходилось один-два на каждый ряд.

Прямо по центру в третьем ряду приветливо мне улыбался… Аббат.

Он был без головного убора, волосы редкие, зачёсанные на пробор, ну вот кому его ни покажи – сказали бы: «один к одному Черчилль». Рядом с ним сидела дама в знакомой мне одежде, только поэтому я догадался, что это Адан. Представляю себе, если бы она пришла сюда с лошадиной мордой, вот это был бы концерт!

Их присутствие меня нисколько не смутило, поскольку я уже вошёл в состояние куража. А когда я в кураже, да пусть хоть Ленин с Крупской в зале сидят, у меня всё будет без сучка и задоринки.

Ну что же, куда деваться, буду работать с теми, кто есть. Двоим выпивохам объяснил, для чего они сюда приглашены, а толстому сказал, чтобы он просто стоял и смотрел в зал на женщин. Ошеломив его резким наскоком, ввёл его в транс. Два моих помощника среагировали быстро и проделали всё в соответствии с консультацией: один подхватил его за ноги, другой – за плечи, и они, кряхтя, уложили его на спинки стульев. Каждый встал рядом со своим стулом, придавив его коленом, чтобы не упал.

Я же прошёл вперёд и сказал удивлённой публике:

– В таком состоянии он может пролежать трое суток и выдержать на себе вес пятьсот килограммов.

Зал ликовал, а потом внезапно стих. Я обернулся к своим участникам и сам чуть не впал в каталепсию. Мой загипнотизированный в том же горизонтальном положении висел в воздухе, возвышаясь над стульями примерно на метр. И вдруг, словно поток воздуха сдёрнул его с места, он плавно полетел вдоль сцены, затем вокруг неё, снова завис над стульями и мягко опустился на прежнее место.

Двое пьяненьких помощников от увиденного протрезвели и выпученными глазами смотрели на только что летавшего детину, который теперь лежал на спинках стульев как замороженный. По моему сигналу они подхватили его и поставили на ноги. После моих слов: «Глаза открываются, тело расслабилось» – могучий детина обмяк, пришёл в себя и с глупым видом громко спросил: «А чё было?»

Зрительный зал был в восторге.