Точка невозврата

На рабочем столе лежала чернильная ручка, подаренная ему на день рождения его женой. Рукописи на столе не было…

Профессор сразу вспомнил о докладе. До того момента, как с ним что-то произошло, бумаги лежали здесь – на этом столе. Гроссман попытался вспомнить, о чем он сегодня писал. Это ему не удалось.

– Куда подевались мои рукописи? – пробормотал профессор и, наклонившись, заглянул под стол, надеясь обнаружить их там. Но под столом их не оказалось.

– Ты брала мои рукописи? – спросил Гроссман вошедшую в кабинет жену.

– Нет… Ты ведь знаешь, что я ничего не беру в твоем кабинете.

– Да-да, – думая о чем-то своем, пробормотал профессор, и молча пошел по квартире, в надежде, что обнаружит подготовленный доклад где-нибудь в другой комнате. Но, увы! От его рукописей не осталось и следа, ни одной странички. – Что же делать? – встревоженно выдохнул профессор. – Ведь я написал почти все, что планировал. Я не смогу восстановить того, что было уже написано. У меня нет времени, через четыре дня мой самолет!

Гроссмана охватила паника.

Он схватился за голову и заходил взад-вперед по своему просторному кабинету.

Вдруг он вспомнил о Дашке. Еще раз, на четвереньках, облазил свою пятикомнатную квартиру. Кошки нигде не было, она исчезла вместе с его докладом.

– Тебе надо поспать, ты переутомился от постоянной работы без сна и отдыха. Ведь надо же когда-то и отдохнуть! – заботливо сказала жена.

Гроссман ничего не ответил, он постоял минуту в раздумье, затем медленно направился в спальню.

Большая поляна, поросшая ярко-зеленой травой, широкая река, несущая свои воды куда-то вдаль. Как приятно идти по мягкой душистой траве и, не отрывая свой взор от бурлящего потока воды, вдыхать запахи раннего утра. Мысли, мысли, мысли… Как удивительно легко думается на рассвете! В это время обычно приходят самые хорошие, неожиданные решения самых, казалось бы, неразрешимых задач.

Неожиданный грозный рев, прокатившийся от земли к небосводу, и отразившийся о высокие ели гулким эхом, заставил профессора остановиться.

Мысли улетели прочь. Метрах в двадцати от себя профессор увидел огромного уссурийского тигра. Их взгляды встретились. Они смотрели друг на друга в упор – хозяин тайги, и он – маленький человек, осмелившийся войти во владения тигра. По телу профессора пробежала дрожь, он замер в ожидании. И тут снова раздался оглушительный рев, как гром, ударивший волнами прохладного воздуха в уши Гроссмана.