Троекон. Книга 1: Третий путь

Лютер был уверен, что оно покоится под всей цитаделью, а некоторые коридоры и вовсе выходят за внутренние стены или даже за городские. Искать здесь носителя Скверны было все равно, что волшебника средь толчеи города, однако молестий считался в этом мастером.

Лютер не хотел разделять группу еще больше, чем сейчас, но в таком огромном лабиринте это было необходимо, однако он все еще не спешил рисковать. Где-то впереди, несомненно, должен находиться переход во вторую половину подземелий, где сейчас пробирается Войтос.

Из одних помещений в другие вели низкие арочные проемы, под которыми приходилось пригибаться, чтобы не зашибить голову, однако именно в таком положении рыцарь был наиболее уязвим, подставляя шею под возможный удар, способный лишить его головы.

Второе помещение оказалось еще более просторным и высоким, чем первое. Вдоль стен тянулись резные каменные арки, под каждой из которых располагались статуи в полтора человеческих роста.

Так или иначе, но нынешние хозяева города явно не чтут свое прошлое и своих предков, раз так запустили и город и подземелье, где хранится многовековая история. Лютер был уверен, что и винный погреб стал таковым не раньше, чем умер последний из вырезанных в камне людей.

Люди любят отворачиваться от своей истории, пока та не ударит их в спину.

Лютер только успел подумать о спине, как вдруг за ней послышался какой-то странный скрипучий звук, словно кто-то вдруг решил помолоть зерна в муку. Все разом обернулись, однако позади оставалась лишь тихая тьма. Подземелья часто ведут себя словно живые, и больше всего они не любят чужаков, пронзающих их темное нутро чересчур ярким обжигающим светочем.

– Показалось? – шепотом спросил один из рыцарей, неуверенно делая шаг вперед, чтобы осветить факелом чуть больше помещения, из которого они только что вышли.

– Всем сразу? – неуверенно хмыкнул второй.

Лютер этот короткий диалог проиграл в своей голове быстрее, чем красноармеец перерезает глотку своему врагу, и уже обдумывал дальнейшие действия. Сзади точно никого оставаться не могло: в коридоре спрятаться попросту негде, а винный погреб осмотрели сверху донизу.